Коровки⁠ 

Тока что на объявлении прочитал «химчистка коров на дому».

Сразу вспомнил любимую нами с Катькой в детстве книжку какого-то шизофреника, который доходчиво рассказывал, как сделать сад и огород дома. В квартире. Каким гудроном залить пол, чтоб к соседям не текло; какой навоз лучше брать, чтобы «запах меньше смущал», etc.

Постоял, протер глаза, посмотрел еще раз. Не-а, не случилось волшебства. Речь в объявлении всего-навсего о коврах :(

RIP, Virginia⁠ 

Когда мне было одиннадцать с копейками лет, я задумал попробовать курить. Мне просто было жутко интересно, что это такое. До этого я пробовал курить веник (серьезно) и «Магну», с сестрой. Но невзатяг, а это неинтересно.

Летом 1996 года я специально не спал часов до четырех утра и, когда наступило самое мертвое время, пошел на кухню, спёр у мамы сигарету (тогда она курила «Даллас»), на цыпочках прокрался на балкон и выкурил ее. Взатяг, как положено. Меня слегка «повело», но ничего из услышанного в школьных страшилках (позеленел, проблевался) не произошло, наоборот, мне понравилось. Я прикинул, посмотрел на часы, и спер еще одну сигарету. Потом еще одну. К шести утра у мамы стало на полпачки меньше. Я подумал «палево», взял свои копейки, и пошел в ларек во дворе. Купил пачку «Далласа» за три-пятьдесят, возместил спижженое у мамы, а остальное к вечеру аккуратно выкурил. C этого момента я начал по-нормальному курить.

Уже позже, через год, чуваки в школе начали группироваться и курить за углом и в сортире, но я был далек от того, чтобы курить с ними: мне и одному было хорошо. Они думали, что я не курю, а я смотрел, как большая их часть смешно, невзатяг важно пыхает всяким говном, и меня распирало от чувства гордости. За полгода, до зимы, я перепробовал всякие разные сигареты, и остановился на «Бонде». Около полугода курил его. Когда совсем не было денег — я «настреливал» сигарет на остановках. За полчаса пути — пачка. Это были девяностые, сигаретами охотно угощали.

Чуть позже появились сигареты «Петр I». Я попробовал тот, который был покрепче, черный, и решил перейти на него. Всякие «лайтсы» я уже тогда терпеть не мог и считал их синонимом хуево разбодяженого спирта. Какое-то время я курил черный «Петр», потом ассортимент продаваемых сигарет расширился, и я начал выебываться: пробовал все подряд. Первый длинный «Мо», который все называли «Море», «Данхилл» в большой, поделенной пополам пачке, сигареты с ментолом…

Когда я начал работать, около четырнадцати лет, я снова стабильно сидел на «Петре». Потом у меня стало очень мало денег — я курил папиросы «Казбек». Беломор был сраным говнищем, а вот «Казбек» был реально хорош. Сначала я запихивал вместо фильтра ватку, потом забил на это дело хуй. Потом деньги снова появились, и я снова ушел к «дяде Пете».

Примерно в это же время я стал курить официально, потому что меня застукали. Меня и до этого застукивали, но как-то не всерьез, а в этот раз дело было так: мы поехали на летние каникулы к бабушке в Томск. Про бабушку следует сказать, что она ни разу в жизни не произносила матерных слов, не курила (ее аргумент поражал железобетонностью: «Если оно так воняет — что там может быть вкусного?!»), пила только по праздникам (рюмку наливочки), и всю жизнь проработала фармацевтом. Это, а может просто природная данность, привели к тому, что даже к старости обоняние у бабушки было такое, которому позавидовала бы любая ментовская псина. И вот летом я покурил в деревянном сортире во дворе (ума — палата) и пошел в комнату, мимо лежавшей на диване бабушки. В этой же комнате сидела мама. Как только я сделал шаг на порог комнаты, бабушка повернула голову и сказала «Саша! Ты куришь?!», и я как-то очень просто ответил «Да». Разъяснительные беседы ни к чему особенному не привели, поэтому, когда я вернулся в Красноярск, мы с мамой курили уже вместе.

Потом у меня было много денег, разгульный образ жизни, и еще много чего. Я курил «Собрание Коктейль» (большая пачка, как у «Данхилла», внутри которой были разноцветные сигареты с фильтром из золотой фольги), сигариллы (как раз в это время появился «Капитан Блэк»), и всякое разное другое говно, потом снова перешел на «Петр». Перешел, и с ужасом понял, что эти пидарасы что-то сделали с рецептурой (окей, с купажом) табака. «Петр I» стал невыносимым, отвратительным, блевотным, режущим глотку говном. Курить его было невозможно, невзирая на все теплые чувства и воспоминания, которые у меня были с ним связаны.

Я долго мучился, курил то «Парламент» (только за то, что если покрутить фильтр пальцами — он вылазил на нормальную длину и это было прикольно. Вопреки рекламе вкус «тоньше и мягче» от этого не становился), то «Бонд», то «Кэмел», то крепкий «Мальборо».

И в какой-то момент я, перебирая то одно, то другое, наткнулся на «Вирджинию слимс». Не ту, которая зубочистка, а полновесную. Это было истинное счастье: сигареты с хорошим вкусом, вполне себе ядреной крепостью, нормальной толщины, но в полтора раза длиннее, чем обычные. Их не стреляли на улице, потому что думали, что они «дамские, а следовательно легкие»; когда мы с мужиками курили на крыльце типографии, они, потушив своих коротышей, говорили «ну, ты скоро? пошли уже!», я говорил «еще полтора сантиметра».

Минусов было два: они далеко не везде бывали в продаже и относительно дорого стоили. Но это меня ничуть не огорчало, потому что это были очень хорошие сигареты. Их минусы осложняли жизнь не только мне (нужно было больше денег на сигареты), но и моим коллегам: когда я, придя на работу, понимал, что у меня полпачки и просил кого-нибудь купить их, люди были вынуждены идти не в любой павильон, а искать табачный киоск на остановке. Потому что это единственное место, где они были всегда. Но это, повторюсь, были мелочи.

Не так давно мои любимые сигареты переименовали. Из благородной «Вирджинии» они стали пошлейшей отвратительной «Евой» («Ив», если быть точным, но от этого не легче). Я переживал это почти как личную драму среднего масштаба, однако продолжал их курить: вкус эти гондоны, слава богу, не тронули.

И вот неделю назад «Вирджиния» (ладно-ладно, «Ив») стала стремительно исчезать из продажи. В павильоне, в моем дворе, куда ее возили ради меня, ее вдруг не стало. Это был первый звоночек. Когда я зашел туда через пару дней, хозяин сказал «Ты знаешь, оптовики говорят, что ее сняли с производства. На базах уже нет, я искал». Позавчера я нашел две последних пачки в ста метрах от дома. Вчера — в трехста (обойдя пять павильонов и табачек, в каждом из которых мне сообщили, что «больше не будет»). Сегодня я чудом нашел две последних пачки в павильоне через остановку от дома, а Мишка умудрился купить две последних пачки еще не переименованной «Вирджинии».

Мне трудно вспомнить, сколько раз фраза «Вирджиния красная толстая», сказанная продавцу, была поводом знакомства с кем-нибудь в очереди; не смогу даже примерно прикинуть, сколько приключений я находил себе на самые разные места, когда среди ночи у меня заканчивались сигареты, и я шел их искать. С «Винстоном» или «Кентом», наверное, было бы не так: он есть везде, даже в кулинариях, кажется. А сколько раз с фразы «о, а чо это ты такое куришь?» начиналось всякое разное… Было, в общем, времечко.

Я ни разу в жизни, в отличии от отвратительных «каждый день бросающих» (и чуть менее отвратительных бросивших окончательно, которые немедленно начинают пропаганду здорового образа жизни) не делал даже попыток завязать с этой пагубной привычкой. Мне искренне нравится курить, а вред, причиняемый этим, пока радостей не затмил. Ебана, я курю больше половины жизни! И больше половины половины я курю «Вирджинию». Перспектива необходимости очень скоро перейти на другие сигареты стала совсем неотвратимой. На днях я даже всерьез задумался «А не бросить ли курить?», но решил, что исчезновение из продажи штанов любимой марки — не повод ходить голым.

Что теперь курить, я так и не решил.

RIP, Virginia

 

Newая заpostь⁠ 

Мне кажется, хороший у меня заголовок. Вполне в духе нынешних долбоебов времени. Вот, страница журнала:

Newая заpostь

В ней прекрасно решительно все. И декorroтив, и смысл. Вы каждый день произносите что-то вроде «не могу больше без мозайки!», правда ведь? Я вот каждый. Как проснусь — так и начинаю. А то хуле, мода возвращается же. Примерно раз в две тысячи лет.

Как щас помню: в Афинах-то, куда не зайди: в бар, в кино, куда угодно — везде золотая молодежь, эмо, готы, сидят, суши уплетают. И каждый, каждый из них, задумавшись о ремонте говорит «не могу представить себе интерьер своего жилища без мозайки, ну никак, хоть челку обстриги!».

Другой, неловко роняя рис, со слезами на глазах вторит ему «да-да, ведь мода всегда возвращается! вот, помню: весь великий шелковый путь был мозайкой усран». Хорошо хоть, что вместо тире у них минусы, а не дефиски. А вот то, что вместо мозга мозайка — плохо.

Запись полностью →

Полароид⁠ 

А вы никогда не грели зимой руки, засовывая в варежки батарейку от полароидных кассет и закоротив в нужный момент ее контакты? Она плоская, в рукавицу (или карман, тоже нормально) помещалась хорошо, а нагревалась ебать-ебать как сильно. Минут на 20 хватало.

День рождения номера телефона⁠ 

Сегодня моему номеру телефона семь лет.

А еще, когда меня позвали на предыдущую работу, я накатал длинный райдер (слово новое узнал), где помимо стола, стула и зарплаты была подробная конфигурация компа. Помню, как мне говорили «ну куда тебе стооооолько?!». Комп в итоге получился настолько хорошим, что я забрал его на следующую работу, а потом получилось так, что какое-то время за ним сидел бухгалтер, пока меня не было. Так вот бухгалтер, как я потом узнал, в беседах с подружками гордо говорила, что работает за «дизайнерским» компом. Почему «дизайнерским» и чем тут гордиться — для меня до сих пор загадка.

Почему я это щас, сидя на унитазе, вспомнил — для меня тоже загадка. К номеру телефона это не имеет решительно никакого отношения.

Мой способ систематизации задач⁠ 

За несколько лет у меня сформировался самый удобный для меня алгоритм «ничего не забывать». Дело в том, что я ненавижу, когда на моем столе стоит или лежит чего-то лишнее. В свое время я отправил в мусорку платежные документы, которые положили мне на край стола «на 5 минут», чуть позже — прекрасные лайковые перчатки гендиректорши. Оба раза я понял что сделал много позже, потому что «лишнее» я выбрасываю автоматически.

По моей внутренней логике, левая часть рабочего стола — это входящее, середина — процесс, а правая сторона — исходящее, готовое.

Любое дело, мысль, телефон, напоминалку — в общем чего угодно, я пишу на маленьком листочке и кладу на левый край стола. Много мелких поддел одного дела я пишу на одну бумажку, а более-менее отдельные — на разные. Когда дело выполняется — бумажка летит в мусорку. Причем пишу я туда как очень долговременные вещи, такие как «разработка каталога» или «выставка» (в них потом приписываются более мелкие), так и наоборот — абсолютно минутные дела, типа «отправить счет» или «распечатать статью», то есть всё, что по какой-то причине невозможно сделать совсем без задержки, в эту же секунду.

За несколько лет все, кто со мной работал, привыкли, что если надо попросить меня что-то сделать — надо написать это на бумажке, и положить на левый край стола. Это важно, потому что если положить на правый — или выкину, или не замечу. Сдуть с моего стола что-то, или переложить — смертный грех.

Обилие бумажек прекрасно визуализирует общий объем работы и соотношение «готово/не готово». К тому же, оно создает ощущение беспорядка на столе и является для меня сильным мотивом поскорее сделать то, что на них написано (бумажек бывает от трех до сорока в разные моменты, и когда они не помещаются в один слой — я раскладываю их стопочками в специальном «приоритетно-хронологическом» порядке).

Две побочные детали, вытекающие из этого — мне нужен очень большой стол и очень много бумажек. С другой стороны, пока никому не приходило в голову мне этого не дать.

Купил квартиру и источник бесперебойного питания⁠ 

В общем купил я, наконец, квартиру. Позавчера переехал. Все в спешке, работы много. Сам, кажется, меньше всех знаю о том, чо за квартира. Двухкомнатная точно, на двенадцатом этаже в кирпичной двадцатиэтажке (мне нравится высоко жить). Дом длинный — одиннадцать подъездов. Не сильно старый, так что пердунов среди соседей немного. Сегодня решил устроить себе день «на обжиться». Ну, разглядеть хоть, чо где как. А то в коробках все пока так и стоит. Дверь, кстати, тоже перевез. Жалко стало: стока денег и терпения угрохал, а маме она как будто не сильно и нужна, от кого ей мою комнату закрывать-то? Поэтому вынул вместе с коробкой и перевез со всеми вещами.

Пошел сегодня утром в павильон, сигарет купить. Возвращаюсь обратно — и смотрю, дверь к соседям, которые напротив, открыта. Я думаю «ну, мусор наверное выносят», и уже давай свою дверь открывать. А потом гляжу — а там две тетки в ночнушках, волосы растрепанные, ну, тока встали. Ходят. Я говорю «Здрасьте, я ваш новый сосед, Саня». А они такие «Очень приятно, это Света, а я — Лариса». А я дверь в этот момент уже свою открыл. И та, которая Света смотрит, и видит кусок дверной коробки. Ну, от той двери, которую я ставить собрался взамен казеной. И говорит «Саш, а вы дверь лучше не ставьте. Повесьте вот занавесочку, как у нас». Я тока рот открыл, чтобы тактично сказать «Ну кто ж виноват, что вы дуры деревенские?», но передумал: все ж таки мне с ними жить рядом не один год. Говорю «А в чем дело? Чем дверь плоха?». А Света так глазами сверкнула, дескать «Нууу… смотри сам, конечно, но я бы на твоем месте дверь ни в коем случае не ставила». Я говорю «Ладно, спасибо, я учту». И уже собрался заходить, решив для себя, что соседки у меня — ебанутые.

И в этот момент из их дверного проема вылетает электричка и блять с сумасшедшей скоростью влетает в мою распахнутую дверь и быстро исчезает. У меня чуть сигареты из рук не выпали. Света, улыбнувшись этак кокетливо, говорит «Понимаете теперь? Заходите лучше к нам, я вас пирогом накормлю». Я, в ахуе, зашел, и говорю «А чо это было? А как часто? Ну, если раз в неделю в четкое время — я переживу: буду тоже дверь приоткрывать, да и все». А она говорит «Неееет, у этой электрички нет расписания, живем как на иголках: никогда не знаешь, когда она проедет. Вот Ларка научилась по вибрациям батареи определять, через сколько проедет. А до того — беда сплошная, раз двадцать двери новые ставили». Не знаю теперь, чо делать. Продавать квартиру, наверное, придется.

И вот еще на прошлой неделе, в старой квартире. Сижу вечером, работаю, вдруг звонок в дверь. Мама открыла, заглядывает ко мне, говорит «К тебе пришли». Я выглядываю — стоит мужик. Такой, знаете, огромный, кучерявый, белокурые патлы и сам белый весь, в смысле незагорелый, как глиста, только рожа в веснушках. Травой воняет, на ногах — фетровые боты, руки заскорузлые, под ногтями — земля, на башке — ушанка из кролика, одет в телогрейку. Я удивился: ко мне нечасто такие гости ходят. Смотрю, а у него в одной руке — системник от компа, такой, который тауэр, тока мини; а в другой руке — УПС. Хороший УПС, я-то знаю. Полторы тыщи ватт. Мне бы как раз не помешал. Ну я спрашиваю «Чем могу помочь?». Он говорит «Да вот, принес вам на продажу». Я охуел, говорю «Я как-то бэу не скупаю, так что простите». А он говорит «Как это? Мне четко сказали, неси к Сане, он возьмет». Я думаю «Ладно, раз сказали — посмотрим». Беру у него это барахло, несу в комнату. Самого оставил в прихожей стоять: неча мне навоз на калошах по квартире растаскивать, хоть я скоро и перееду. Заношу эту муть в комнату, смотрю, а в системнике только мать старая и блок питания. Ни процессора, ни памяти, ни винта. А вот УПС хороший. С проводом. Я кричу: скока денег-то надо? Он говорит «Ну, системник — рублей пятьсот, УПС — пять тыщ!». Я еще думаю «Вот бы наоборот, я б взял УПС». И такой, сам себе подмигнул, и говорю ему «Окей, системник беру». Оставляю у себя УПС, выношу ему системник, отдаю пятьсот рублей. Ну я подумал, что раз он колхозник — то всяко УПС от системника не отличит. Он и не отличил. Жалко, говорит (тряся системником), что вам УПС не нужен. Но все равно спасибо! Деньги-то Машеньке, дочке, на лекарство от рака нужны. Вот, продаем чо можем, со всей деревни. Я говорю «Ну и отлично, поди на пятьсот-то рублей вылечите Машеньку свою, что б ее крысы сожрали дуру тупоголовую». Он разворачивается, говорит «Чтооооо?», но я успеваю захлопнуть дверь и просыпаюсь.

В общем, граждане, я открыл для себя © новый вид снов. Это те, которые снятся в дневное время, когда ложишься «на полчасика». Последнее время я заимел такую манеру, приехать домой (или и не уезжать вовсе, а просто прилечь), поставить таймер на 40 минут, и отрубиться. Так вот за эти полчасика мне такое снится! Я в принципе пожаловаться на однообразие и скучность снов не могу, но вот в этом случае вообще: концентрация событий, логичность одних моментов и законченность других меня реально поражают. А персонажи, персонажи какие! И круче всего то, что эти сны я, в отличии от обычных ночных, которые через пять минут после пробуждения забыл, помню несколько дней.

Гигиеническая обработка продукта питания⁠ 

Однажды я был в гостях у одной дамы. Она подала на стол коклеты и одна штучка у нее упала с вилки и брякнулась на только что протертый стол. Дама, будучи экономной хозяйкой, не стала коклетку целиком выбрасывать, а «смеясь неловкости своей» решила сама ее скушать. В целях поддержания гигиены на достойном уровне она взяла нож и аккуратно срезала примерно по сантиметру с каждого края. То есть из широкоформатной нормальной коклеты сделала кубик два на два сантиметра и сожрала его, дура ебанутая, гордясь своей находчивостью!

Про роботов⁠ 

Вчера с Катькой нечаянно придумали правильную метафору для фильмов с роботами. Поскольку сопереживать им невозможно (и не сильно, в общем-то, от зрителя этого ждут), то просмотр фильма про очередного робота напоминает захватывающее полуторачасовое созерцание самоотверженной, поистине безотказной и чрезвычайно отважной работы, скажем, кухонной мясорубки. Или миксера. Или пылесоса. Или стиральной машинки (хотя нет, она иногда заворачивает в пододеяльник все остальное и отказывается воевать, поэтому нет, не пойдет).

Книжки про данных героев — это инструкции к обозначенным выше приборам, с той же самой сюжетной наполненностью и интересные ровно настолько же.

Тока не надо мне про картинки и спецэффекты: мясорубки тоже красивые бывают, не всякий робот рядом встанет и не потеряется. Инструкции, при современном развитии печатного дела, тоже часто произведения искусства. А пылесос Кирби, который вам и массаж сделает, и зимбо массаж, и пыль уберет, и говно, и аборт сделает, если надо? Ого-го!

Суббота, хуле⁠ 

Ходил щас за мороженкой и сигаретами. Подхожу к мороженкам, и говорю продавалке «А вот это — вкусное?». Она бодро отвечает «Ну конечно, с орехами же!». Странная логика: говно с орехами, выходит, тоже должно быть вкусным.

На обратном пути встретил выходящую из подъезда почтальоншу. У нее в пучок на голове была воткнута ручка и линейка. Зачем ручка я понимаю: причину возврата нацарапать, то-се. А линейка-то нахуя? Входное отверстие ящика мерить?

Решил покурить возле подъезда, понял что хуй мне: зажигалку забыл. Подумал, что сам над собой посмеялся. Потому что вообще-то я не забываю никогда зажигалки только по одной причине — из кармана не достаю.

Суббота, хуле

То есть их у меня столько, сколько джинсов + одна на рабочем столе, вторая — на маленьком эээ.. прикроватном. А в магазин я пошел в домашних штанах, в них зажигалки не предусмотрено.

alexandr@glazunov.am    |    2005–2026 · Александр Глазунов
Ссылка на эту страницу: https://glazunov.am/everything/blog/page/160
×