Мне кажется, хороший у меня заголовок. Вполне в духе нынешних долбоебов времени. Вот, страница журнала:

В ней прекрасно решительно все. И декorroтив, и смысл. Вы каждый день произносите что-то вроде «не могу больше без мозайки!», правда ведь? Я вот каждый. Как проснусь — так и начинаю. А то хуле, мода возвращается же. Примерно раз в две тысячи лет.

Как щас помню: в Афинах-то, куда не зайди: в бар, в кино, куда угодно — везде золотая молодежь, эмо, готы, сидят, суши уплетают. И каждый, каждый из них, задумавшись о ремонте говорит «не могу представить себе интерьер своего жилища без мозайки, ну никак, хоть челку обстриги!».

Другой, неловко роняя рис, со слезами на глазах вторит ему «да-да, ведь мода всегда возвращается! вот, помню: весь великий шелковый путь был мозайкой усран». Хорошо хоть, что вместо тире у них минусы, а не дефиски. А вот то, что вместо мозга мозайка — плохо.

Запись полностью →

А вы никогда не грели зимой руки, засовывая в варежки батарейку от полароидных кассет и закоротив в нужный момент ее контакты? Она плоская, в рукавицу (или карман, тоже нормально) помещалась хорошо, а нагревалась ебать-ебать как сильно. Минут на 20 хватало.

Сегодня моему номеру телефона семь лет.

А еще, когда меня позвали на предыдущую работу, я накатал длинный райдер (слово новое узнал), где помимо стола, стула и зарплаты была подробная конфигурация компа. Помню, как мне говорили «ну куда тебе стооооолько?!». Комп в итоге получился настолько хорошим, что я забрал его на следующую работу, а потом получилось так, что какое-то время за ним сидел бухгалтер, пока меня не было. Так вот бухгалтер, как я потом узнал, в беседах с подружками гордо говорила, что работает за «дизайнерским» компом. Почему «дизайнерским» и чем тут гордиться — для меня до сих пор загадка.

Почему я это щас, сидя на унитазе, вспомнил — для меня тоже загадка. К номеру телефона это не имеет решительно никакого отношения.

За несколько лет у меня сформировался самый удобный для меня алгоритм «ничего не забывать». Дело в том, что я ненавижу, когда на моем столе стоит или лежит чего-то лишнее. В свое время я отправил в мусорку платежные документы, которые положили мне на край стола «на 5 минут», чуть позже — прекрасные лайковые перчатки гендиректорши. Оба раза я понял что сделал много позже, потому что «лишнее» я выбрасываю автоматически.

По моей внутренней логике, левая часть рабочего стола — это входящее, середина — процесс, а правая сторона — исходящее, готовое.

Любое дело, мысль, телефон, напоминалку — в общем чего угодно, я пишу на маленьком листочке и кладу на левый край стола. Много мелких поддел одного дела я пишу на одну бумажку, а более-менее отдельные — на разные. Когда дело выполняется — бумажка летит в мусорку. Причем пишу я туда как очень долговременные вещи, такие как «разработка каталога» или «выставка» (в них потом приписываются более мелкие), так и наоборот — абсолютно минутные дела, типа «отправить счет» или «распечатать статью», то есть всё, что по какой-то причине невозможно сделать совсем без задержки, в эту же секунду.

За несколько лет все, кто со мной работал, привыкли, что если надо попросить меня что-то сделать — надо написать это на бумажке, и положить на левый край стола. Это важно, потому что если положить на правый — или выкину, или не замечу. Сдуть с моего стола что-то, или переложить — смертный грех.

Обилие бумажек прекрасно визуализирует общий объем работы и соотношение «готово/не готово». К тому же, оно создает ощущение беспорядка на столе и является для меня сильным мотивом поскорее сделать то, что на них написано (бумажек бывает от трех до сорока в разные моменты, и когда они не помещаются в один слой — я раскладываю их стопочками в специальном «приоритетно-хронологическом» порядке).

Две побочные детали, вытекающие из этого — мне нужен очень большой стол и очень много бумажек. С другой стороны, пока никому не приходило в голову мне этого не дать.

В общем купил я, наконец, квартиру. Позавчера переехал. Все в спешке, работы много. Сам, кажется, меньше всех знаю о том, чо за квартира. Двухкомнатная точно, на двенадцатом этаже в кирпичной двадцатиэтажке (мне нравится высоко жить). Дом длинный — одиннадцать подъездов. Не сильно старый, так что пердунов среди соседей немного. Сегодня решил устроить себе день «на обжиться». Ну, разглядеть хоть, чо где как. А то в коробках все пока так и стоит. Дверь, кстати, тоже перевез. Жалко стало: стока денег и терпения угрохал, а маме она как будто не сильно и нужна, от кого ей мою комнату закрывать-то? Поэтому вынул вместе с коробкой и перевез со всеми вещами.

Пошел сегодня утром в павильон, сигарет купить. Возвращаюсь обратно — и смотрю, дверь к соседям, которые напротив, открыта. Я думаю «ну, мусор наверное выносят», и уже давай свою дверь открывать. А потом гляжу — а там две тетки в ночнушках, волосы растрепанные, ну, тока встали. Ходят. Я говорю «Здрасьте, я ваш новый сосед, Саня». А они такие «Очень приятно, это Света, а я — Лариса». А я дверь в этот момент уже свою открыл. И та, которая Света смотрит, и видит кусок дверной коробки. Ну, от той двери, которую я ставить собрался взамен казеной. И говорит «Саш, а вы дверь лучше не ставьте. Повесьте вот занавесочку, как у нас». Я тока рот открыл, чтобы тактично сказать «Ну кто ж виноват, что вы дуры деревенские?», но передумал: все ж таки мне с ними жить рядом не один год. Говорю «А в чем дело? Чем дверь плоха?». А Света так глазами сверкнула, дескать «Нууу… смотри сам, конечно, но я бы на твоем месте дверь ни в коем случае не ставила». Я говорю «Ладно, спасибо, я учту». И уже собрался заходить, решив для себя, что соседки у меня — ебанутые.

И в этот момент из их дверного проема вылетает электричка и блять с сумасшедшей скоростью влетает в мою распахнутую дверь и быстро исчезает. У меня чуть сигареты из рук не выпали. Света, улыбнувшись этак кокетливо, говорит «Понимаете теперь? Заходите лучше к нам, я вас пирогом накормлю». Я, в ахуе, зашел, и говорю «А чо это было? А как часто? Ну, если раз в неделю в четкое время — я переживу: буду тоже дверь приоткрывать, да и все». А она говорит «Неееет, у этой электрички нет расписания, живем как на иголках: никогда не знаешь, когда она проедет. Вот Ларка научилась по вибрациям батареи определять, через сколько проедет. А до того — беда сплошная, раз двадцать двери новые ставили». Не знаю теперь, чо делать. Продавать квартиру, наверное, придется.

И вот еще на прошлой неделе, в старой квартире. Сижу вечером, работаю, вдруг звонок в дверь. Мама открыла, заглядывает ко мне, говорит «К тебе пришли». Я выглядываю — стоит мужик. Такой, знаете, огромный, кучерявый, белокурые патлы и сам белый весь, в смысле незагорелый, как глиста, только рожа в веснушках. Травой воняет, на ногах — фетровые боты, руки заскорузлые, под ногтями — земля, на башке — ушанка из кролика, одет в телогрейку. Я удивился: ко мне нечасто такие гости ходят. Смотрю, а у него в одной руке — системник от компа, такой, который тауэр, тока мини; а в другой руке — УПС. Хороший УПС, я-то знаю. Полторы тыщи ватт. Мне бы как раз не помешал. Ну я спрашиваю «Чем могу помочь?». Он говорит «Да вот, принес вам на продажу». Я охуел, говорю «Я как-то бэу не скупаю, так что простите». А он говорит «Как это? Мне четко сказали, неси к Сане, он возьмет». Я думаю «Ладно, раз сказали — посмотрим». Беру у него это барахло, несу в комнату. Самого оставил в прихожей стоять: неча мне навоз на калошах по квартире растаскивать, хоть я скоро и перееду. Заношу эту муть в комнату, смотрю, а в системнике только мать старая и блок питания. Ни процессора, ни памяти, ни винта. А вот УПС хороший. С проводом. Я кричу: скока денег-то надо? Он говорит «Ну, системник — рублей пятьсот, УПС — пять тыщ!». Я еще думаю «Вот бы наоборот, я б взял УПС». И такой, сам себе подмигнул, и говорю ему «Окей, системник беру». Оставляю у себя УПС, выношу ему системник, отдаю пятьсот рублей. Ну я подумал, что раз он колхозник — то всяко УПС от системника не отличит. Он и не отличил. Жалко, говорит (тряся системником), что вам УПС не нужен. Но все равно спасибо! Деньги-то Машеньке, дочке, на лекарство от рака нужны. Вот, продаем чо можем, со всей деревни. Я говорю «Ну и отлично, поди на пятьсот-то рублей вылечите Машеньку свою, что б ее крысы сожрали дуру тупоголовую». Он разворачивается, говорит «Чтооооо?», но я успеваю захлопнуть дверь и просыпаюсь.

В общем, граждане, я открыл для себя © новый вид снов. Это те, которые снятся в дневное время, когда ложишься «на полчасика». Последнее время я заимел такую манеру, приехать домой (или и не уезжать вовсе, а просто прилечь), поставить таймер на 40 минут, и отрубиться. Так вот за эти полчасика мне такое снится! Я в принципе пожаловаться на однообразие и скучность снов не могу, но вот в этом случае вообще: концентрация событий, логичность одних моментов и законченность других меня реально поражают. А персонажи, персонажи какие! И круче всего то, что эти сны я, в отличии от обычных ночных, которые через пять минут после пробуждения забыл, помню несколько дней.

Однажды я был в гостях у одной дамы. Она подала на стол коклеты и одна штучка у нее упала с вилки и брякнулась на только что протертый стол. Дама, будучи экономной хозяйкой, не стала коклетку целиком выбрасывать, а «смеясь неловкости своей» решила сама ее скушать. В целях поддержания гигиены на достойном уровне она взяла нож и аккуратно срезала примерно по сантиметру с каждого края. То есть из широкоформатной нормальной коклеты сделала кубик два на два сантиметра и сожрала его, дура ебанутая, гордясь своей находчивостью!

Вчера с Катькой нечаянно придумали правильную метафору для фильмов с роботами. Поскольку сопереживать им невозможно (и не сильно, в общем-то, от зрителя этого ждут), то просмотр фильма про очередного робота напоминает захватывающее полуторачасовое созерцание самоотверженной, поистине безотказной и чрезвычайно отважной работы, скажем, кухонной мясорубки. Или миксера. Или пылесоса. Или стиральной машинки (хотя нет, она иногда заворачивает в пододеяльник все остальное и отказывается воевать, поэтому нет, не пойдет).

Книжки про данных героев — это инструкции к обозначенным выше приборам, с той же самой сюжетной наполненностью и интересные ровно настолько же.

Тока не надо мне про картинки и спецэффекты: мясорубки тоже красивые бывают, не всякий робот рядом встанет и не потеряется. Инструкции, при современном развитии печатного дела, тоже часто произведения искусства. А пылесос Кирби, который вам и массаж сделает, и зимбо массаж, и пыль уберет, и говно, и аборт сделает, если надо? Ого-го!

Ходил щас за мороженкой и сигаретами. Подхожу к мороженкам, и говорю продавалке «А вот это — вкусное?». Она бодро отвечает «Ну конечно, с орехами же!». Странная логика: говно с орехами, выходит, тоже должно быть вкусным.

На обратном пути встретил выходящую из подъезда почтальоншу. У нее в пучок на голове была воткнута ручка и линейка. Зачем ручка я понимаю: причину возврата нацарапать, то-се. А линейка-то нахуя? Входное отверстие ящика мерить?

Решил покурить возле подъезда, понял что хуй мне: зажигалку забыл. Подумал, что сам над собой посмеялся. Потому что вообще-то я не забываю никогда зажигалки только по одной причине — из кармана не достаю.

То есть их у меня столько, сколько джинсов + одна на рабочем столе, вторая — на маленьком эээ.. прикроватном. А в магазин я пошел в домашних штанах, в них зажигалки не предусмотрено.

Все орут на каждом углу, мол, нет в России стабильности: только поверишь во что-то, а оно раз — и тут же меняется. Ошибаются граждане недогражданского общества: я, например, уже третий год наблюдаю в окно дивную стабильность:

Да, это утюг. Да, он висит на дереве. Прямо перед моим окном, ловко обняв ветку изящным хвостом. Два с лишним года, а все как новый. Приходит весна со своим солнечным небом; за ней — плавящее асфальт и мозги лето; потом осень, со всеми ее романтиками у романтичных, депрессиями у депрессивных, обострениями у шизиков, слякотью на дорогах и желтизной там, на границе неба и земли. Недолго она царит: зима быстро накрывает всю эту благодать своим белым пуховым одеялом, что б его. А утюг все висит.

Ветки дерева тянутся к солнышку, гнутся и прячутся — вместе с людьми — от штормовых предупреждений, стучат мне в окно; с хрустом, как кости, ломаются: какая от старости, а какая — от ветра; молча терпят удары бычков, оплеухи харчков и прочую дрянь, летящую из окон, брезгливо стряхивая оскверненные листья. А утюг все висит, все ему нипочем.

Как он туда попал? Полная и добрая тетя Галя швырнула его туда, не в силах сдерживаться от вечных упреков (суп сварила? пол помыла? детей уложила? с уроками Надюшке помогла? а где моя рубашка, почему не погладила?!) козла-мужа?

А может, блудный сын снова пропал, а тетя Галя ждала, ждала, не могла уснуть. Помыла пол, простирнула простынки с пододеяльниками и решила погладить подсохшие ужа наволочки. Споткнулась, чтобы удержать равновесие схватилась за гладильную доску, раскаленный утюг упал на ногу. Тетя Галя со злостью — получи хоть ты! — берет утюг, и швыряет в окно.

Или наоборот, инженер Николай Андреевич бросил его в злую жену, которая только и умеет, что деньги транжирить. Хоть раз бы рубашку ему погладила!

А может просто дети играли, как мы с сестрой? Интересно им было, до куда долетит, зацепится ли, разгладит ли дерево. Интересно, получили ли они порцию пиздячек, или отделались лекцией отца и криками матери? Ну, это мне интересно, а утюгу — совсем наоборот.

Как бы там ни было, вырастут дети, родят своих. Николай Андреич, кем бы ни был, помрет, так и не поставив стеклопакет. И жена его; злая она, или наоборот — тоже помрет. Это только кажется, что нескоро, на самом деле глазом моргнуть не успеешь. А утюг будет висеть еще много-много лет: провод — штука прочная, в хрущевках проводка за шестьдесят лет все никак сгнить не может. Да и зацепился он за основание ветки.

Я даже не знаю, кто из нас кого переживет: я его, или он меня. Я более податлив для бактерий, зато в тепле и материться умею. Он на холоде и от природы немой, но ему, вроде как, все равно. В любом случае пару президентов и тройку мэров он перевисит, где ж тут «стабильности нет».

Точнее нет, конечно же. Просто Витенька тут вопрошал, покупает ли кто-нибудь пакеты с надписью «Я помогаю детям» (обычные такие пакеты, продаются в супермаркетах Красноярска, но по три рубля штука).

В общем, думается мне, покупали бы их не только дураки-идеалисты, как это происходит сейчас, если бы на самом пакете вместо хуйни про «Я помогаю» было крупно написано «Из трех рублей за этот пакет семь копеек ушло на производство, три копейки — на доставку до супермаркета, ну а два рубля девяносто копеек попадет в детский дом такой то, на такой-то улице, телефон такой-то, позвони спроси». Тогда их бы стала покупать еще одна прослойка дураков — доверчивые.

Я не покупал и не буду, потому что а) даже два девяносто из трех рублей — это мало, если речь о благотворительности, б) это все равно будет пиздежом и в) я по-прежнему считаю, что если ты сильно хочешь помочь детям — возьми да помоги, их в соседних квартирах в каждой третьей по пять штук; кто без руки, кто без мамы, а кто вовсе без головы.