Когда нам было по пять, или шесть лет — соседские бабки ходили к нашей бабушке и жаловались, что «Катя с Сашей бегают по переулку и непристойно бранятся». В это время я, безбожно картавя, орал Катьке «ты пижда!», на что она с невыговаривающим букву эр достоинством отвечала мне «а ты пидагас!». Бабушка пыталась искоренить непристойность из внуков и секс из России. Как известно, не удалось ни то, ни другое, и слава богу.
В детском садике я чуть не откусил воспитке палец за то, что она пыталась засунуть в меня хлеб, при этом Катька кормила меня с ложечки, одевала и завязывала на мне шарфик. В школьном возрасте мы дрались до полусмерти. В свое время я выбил Катьке зуб об кастрюлю, а она помяла мной батарею. Вдвоем мы с изобретательным азартом сломали дверь своей квартиры, и пытались из лучших побуждений реанимировать мышку, с ней мы спускали ночную рубашку на плечиках с балкона глубокой ночью, чтобы «бабка на втором этаже испугалась приведений и сдохла», изучая левитацию с Катькой же мы выкинули с балкона всё, что можно было выкинуть и выработали у мамы условный рефлекс «пришла с работы — выгляни в окно, посмотри, что новенького» и нервный тик. С Катькой мы излазили все стройки в округе. Однажды я доставал спящую, в гавно пьяную сестру из ванны, а она в свое время встречала меня отпизженного, приползшего на карачках домой. Именно с ней мы могли нечаянно встретиться на кухне в четыре часа утра, синхронно произнеся «ночи, как правило, чреваты сюрпризами», чокнуться бокалами и не спать до утра. Только с Катькой я могу просидеть и проговорить всю ночь, не заметив как она прошла. Катька — одна из очень немногих людей, видевших мои слезы.
Удивительно: малопохожие внешне, с абсолютно разными характерами и способами восприятия реальности, долгое время воевавшие, теперь мы смеемся и плачем над одними и теми же местами в кино, синхронно цитируем одни и те же куски из книжек, и мне трудно представить человека, который бы понимал меня лучше, чем моя сестра. Маленькая Катька была невыносимо капризна. Подросшая Катька была отличницей в очках, ее сажали на первые парты, и когда в меня посылали очередной «кол-дневник-выйди вон-родителей в школу» по поведению и двойку по предмету, мне всегда гордо говорили «на сестру бы равнялся, недоумок!». К средним классам Катька меня догнала — по количеству прогулов мы однажды побили годовой рекорд среди всей школы. Потом она была «неформалкой», потом просто дурой, потом не просто дурой, потом я гнобил ее за то, что она не работает, и переживал, что сестра вырастет склочной слабохарактерной истеричкой. Сейчас Катька по-настоящему профессиональный, серьезный специалист-ювелир. Слабохарактерной истерички тоже не вышло — даже я порой поражаюсь ее силе, стойкости и железности принципов, безжалостности к себе, при этом дико глубокой сердечной отзывчивости и настоящей человеческой доброте.
Раздражение, зависть, ревность, жалость, гнев, злость — за свою жизнь я успел начувствоваться к Катьке весь возможный калейдоскоп чувств; но я по-настоящему счастлив, понимая, что выжили из них три: я люблю свою сестру, уважаю ее и очень горжусь ею. У многих есть сестры и братья, ничего чудесного. Но не так часто случается, что брат и сестра становится настоящими, близкими друзьями — нам повезло именно в этом.
Каждый год, 12 октября, моя сестра ровно на два месяца становится старше меня не на год, а на два. Сегодня ей исполнится 26, а мне все еще 24. Эта несправедливость будет торжествовать до 12 декабря — тогда мне исполнится 25 и разница между нами снова ужмется до года. Но это совсем неважно. Катюха, с днем рождения. Спасибо тебе!
Фейсбукнуть
Вконтактнуть
Телеграмнуть
Фейсбукнуть
Вконтактнуть
Телеграмнуть
