Newsarmenia.am, 17 ч. назад: «Прямо во время акции в Ереване родители пропавших военнослужащих составили коллективное письмо-обращение к Путину, которое собираются передать в посольство РФ. Родители без вести пропавших армянских солдат просят помощи у Путина». Кхм. Не-не, я ни капельки не осуждаю родителей, это отчаявшиеся люди, которым просто нужна помощь, которые хотят снова увидеть своих детей. Но причем тут Путин?! Верховный главнокомандующий в РА — это, насколько я знаю, премьер-министр РА, он же Святой Николя. Почему бы не попросить помощи у него? Или он даже в глазах «простого народа» обосрался настолько, что его за бессмысленный сморчок уже никто не считает? Опять же, я только за; просто не устаю удивляться, какой маленький шаг от любви до ненависти и от доверия к его полному отсутствию. Доброе утро всем; пропавшим без вести желаю найтись целыми и невредимыми (искренне).

«Русарминфо» не перестает радовать заголовками. Сегодня вот была новость «Суворов: сын армянки, разбивший турок под Очаковом». Так хочется сказать «да уймитесь уже со своими комплексами, пусть вообще все будут армянами, даже кхмеры». И главное «разбивший турок»! Вот если бы он был сын армянки, но не разбивал бы турок, а в свободное время в «чатрулете» дрочил бы в камеру, то про него бы не написали «сын армянки», потому что «сын армянки» может быть только достойнейшим, умнейшим, величайшим, красивейшим, святым, но при этом альфа-самцом и все такое. Вот бы «Русарминфо» написали: «Дочь известной армянки Шер, ставшая сыном, похудела на 27 кг и вышла в свет с новой девушкой» — а чо, это чистая правда! Так нет, «плохие дети армянок — не дети армянок». И муж Рики Мартина не армянин, разумеется, потому что «в Армении геев не бывает от слова совсем».

Воистину, тут все станет намного прекраснее, когда исчезнет этот вот комплекс маленькой нации, маленькой территории и маленькой пиписьки. С другой стороны, здесь на бланке «УЗИ матки» нет графы «пол», это вселяет надежду; в России, например, такая графа есть (пруф: https://glazunov.am/blog/way-to-improve-russia).

Короче, я больше всего ненавижу фразу «это невозможно», используемую в работе. У меня есть два коротких примера: однажды мне потребовались фотки телефона самсунг, последней модели, оооочень качественные. Все коллеги мне говорили «ну все, пиздец, отрисовывай от руки». А я позвонил в самсунг и после тридцатого перевода звонка на кого-то получил в мэйл ссылки на фотки в пиздец каком охуенном качестве. Мне тогда говорили «я бы не додумался(лась)». Еще однажды мы делали новогоднюю рассылку поздравлений, и в список входил наш патриарх (красноярский, не вообще). А к нему обращаться следует не «уважаемый» и уж тем более не «дорогой», а как-то особенно, типа преосвященства. И опять, все сотрудники ломали голову, ломали гугл, а я позвонил в ту контору, где он сидит (главная церковь?) и спросил. И мне ответили. И вопрос был снят.

И так у меня происходит всегда. Когда я сталкиваюсь с задачей, которую никто не может решить, я предлагаю / нахожу какой-то способ, который очень прост, но почему-то не пришел никому в голову до меня. И этот способ творит чудеса.

Скажем, за вчера я «сделал невозможное» три раза. За сегодня — один (ну воскресенье же, блять). Завтра еще что-то сделаю. Всем удачи.

«Вопрос не в личностях, вопрос в делах, которые они творят. […] Важны идеи, которые они ведут в массы, и действия, которые они совершают […]».

Источник: https://t.me/NeK_Tash

Я сразу вспомнил чудесный монолог, которому, наверное, лет тыща и который, вероятно, рассказан и в виде притчи, и в виде короткого рассказа, но который я увидел только лет пять назад, посмотрев «Железную леди». В этом сюжете она сидит на приеме у доктора.

«Доктор: …и все же вы слегка расстроены, вы, наверное, чувствуете…

Маргарет Тэтчер: Что? Что я должна чувствовать? Ох, люди уже и не думают, они чувствуют! „Как самочувствие? — Ах, не то чтобы очень“; „Мы в небольшой группе чувствуем…“. Знаете, в чем одна из величайших проблем наших дней? В том, что нами руководят люди, которым чувства важнее, чем мысли и идеи. Мысли и идеи — вот, что интересует меня. Спросите, о чем я думаю!

Доктор: О чем вы думаете, Маргарет?

Маргарет Тэтчер: Будь осторожен с мыслями, ибо обращаются они в слова; слова, в действия, а действия — в привычки. Берегитесь привычек, ибо они формируют характер. Усмиряйте свой характер, ибо он становится судьбой. Что мы думаем — тем и становимся. Так всегда мой отец говорил».

Я вот написал, что люблю свою работу — я ее действительно люблю, но я не расшифровал, что именно я в ней люблю. А поскольку я зануда, я не усну, пока не расшифрую. Короче, я графический и веб-дизайнер. Это значит, что я, так или иначе, создаю что-то из ничего. Говоря понятнее, я создаю добавочную стоимость. Ну, например, безымянный пузырек с таблетками ничего не стоит; брендированный — может стоить очень даже чего. Название компании, набранное шрифтом Arial на листе А4 ничего не стоит, а вот логотип компании, размещенный на, скажем, фасаде здания, стоит очень даже чего. Сырые и обрывочные данные ничего не стоят; а они же, проанализированные, структурированные и сверстанные могут быть проданы за… за очень даже чего. И так далее. И если рассматривать дизайнера не как «человека, который что-то там рисует», а шире — получается очень тяжелая, очень интересная и очень разнообразная работа, делая которую хорошо можно реально словить не один оргазм.

Я уже давно не позиционирую себя, как «человека, владеющего программами компьютерной графики» (даже наоборот — ими я, как раз, владею слегка больше, чем «средне»). Наоборот, я пытаюсь и, по возможности, расширяю понятие «дизайнер» как для себя, так и для клиентов. Однажды друг мне сказал «ты так допиздишься до того, что офтальмолог — это дизайнер глаза». Он думал, я поржу. А я задумался, и понял, что да, допижжюсь. Если двенадцать лет назад меня пёрло от того, «как красиво получается, если в Фотошопе сделать так, а потом эдак», то пять лет назад меня перло от того, как можно переформулировать текст из пяти страниц так, чтобы он занял три абзаца, остался понятным, и на него «наделась» бы какая-то клевая графическая идея. Два года назад меня перло от того, как можно из хаоса в клиентской голове родить интерфейс сайта, заполнить его контентом и сделать так, чтобы посторонним людям было хоть капельку интересно на нем находиться. И это, разумеется, доля процента из массы того, от чего меня прет.

Но, и два, и пять, и десять лет назад больше всего меня перло от той части работы, которая в результате не видна (ну или как минимум о которой не задумываются). Ну, например, человек, разглядывающий крутой креативный постер наверняка подумает «дизайнер молодец!». А человек, покупающий в магазине томатную пасту никогда не подумает «бля, дизайнер так круто сделал этикетку, что я взял эту пасту, хотя рядом стояла на три рубля дешевле!»; человек просто положит томатную пасту в сумку и принесет ее домой. Ну или, например, акционер-миноритарий, пролистывая годовой отчет компании А никогда не задумается, почему он легче и проще воспринимает информацию из этого отчета, а от отчета компании Б у него болят глаза и сжимаются яйца. И так далее. Это как с каруселями в парках развлечений: когда я на них катаюсь (а я это делаю регулярно и с удовольствием), я кайфую больше не от утраченной гравитации или ощущения «бля, щас ебнемся», а от того, как какой-то безымянный инженер все это рассчитал так, что толпа людей не умирает, а кричит от ужаса/восторга. То есть понимание того, что за моим восторгом стоит точный расчет штырит меня больше, чем сам восторг.

По этой же причине я никогда в жизни не соглашался ни на какие хоть капельку публичные должности. Ну, скажем, я слегка владею устной речью. Мне не раз предлагали использовать это качество на посту типа пресс-секретаря. Хуй-на-нэ, я не хочу толпе долбоебов что-то рассказывать, я хочу тихонько думать, иметь свою свободу принятия решений и делать скучную/незаметную/непонятную работу, результатом которой потом пользуются тысячи и десятки тысяч людей. Ну или, например, я слегка владею письменной речью, поэтому мне (хотел написать «несколько раз», потом понял, что дохуя раз) предлагали писать статьи на определенные темы в определенные издания, подписывая их своим/не своим именем. Хуй-на-нэ, все что мне надо я скажу в https://glazunov.am/blog, а остальное время лучше потрачу на скучную/незаметную/непонятную работу, результатом которой потом пользуются тысячи и десятки тысяч людей. И так далее.

Сегодня один клиент мне сказал «все, ты теперь мой советник». Это клево, в смысле хороший дизайнер — как хороший гинеколог смешанный с психологом: клиенты к нему идут не только, когда нужно «что-то нарисовать», но и когда они просто растеряны, когда у них «непонятные боли» и когда луна полная. Хороший дизайнер сам ли, с помощью ли более компетентных коллег сделает анализы, выдаст направление, выпишет рецепт, возьмет бабло (бля, а как еще?) и будет с удовольствием наблюдать, как его лекарство работает. Или будет с не меньшим удовольствием подбирать другое лекарство, потому что хороший дизайнер — не таблица умножения, он иногда ошибается, но всегда признает ошибку и прёт искать способы ее решения.

Сегодня я большую часть дня как раз занимался любимой работой — такой, на которой не будет моего копирайта и про которую не подумают, что в ней вообще был замешан дизайнер, но которой будут пользоваться десятки и сотни людей и завтра и через год. Короче, я весь день занимался тяжелой, нудной и даже, наверное, скучной работой и кайфовал.

Завтра продолжу. И послезавтра. И послепослезавтра.

P. S. Частота обращения клиентов, кстати, отлично регулирует платность и стоимость этой услуги. Скажем, дизайнер за всю жизнь создал два сайта и раз в месяц к нему обращаются клиенты за помощью. Он оказывает ее бесплатно, потому что у него дохуя времени. Если же дизайнер чувствует, что на «советы и консультации» тратит больше, чем пол дня — это отличный повод сделать «советы и консультации» платными, в этом нет ничего стыдного. Время специалиста стоит денег, это нормально. Время ученика стоит знаний и (чаще всего, если ученик не еврей и не армянин) не стоит денег, это тоже нормально.

Вот кстати, написал недавно, что детей не люблю и святыми не считаю, а сегодняшняя поездка в троллейбусе мне напомнила, что стариков я тоже не очень люблю. Опять же, не в смысле «нахуй эту рухлядь» вообще, а все как со всеми остальными возрастами: есть конченые уроды, есть обычные, а есть редкие — светлые, мудрые и добрые.

С одной стороны — я не понимаю, почему человек, всего-навсего проживший дольше меня на несколько десятков лет должен стать для меня пиздец каким почтенным. А вдруг он по жизни был говнюком и пиздюком и в старости остался таким же, просто притих и не вякает? Или он всю жизнь нихуя не делал, был нахлебником или алкашом, а теперь, в его семьдесят, из налогов, которые я плачу, ему дают пенсию? С другой стороны — я понимаю, что чем старше человек — тем тяжелее (физически) ему жить. Это другое дело, тут я и место уступлю, и сумочку помогу донести, не вопрос. Но это вовсе не значит, что я таким образом «уважаю старость».

Тупые и вредные старики меня бесят, вот я о чем! Впрочем, опять же, не только старики… но я про троллейбус. Захожу я в него сегодня, значит; привычно встаю к окошечку (никогда не сажусь в транспорте), слушаю музыку, думаю о чем-то. Троллейбус, как обычно, полупустой, ну типа человек десять в нем. На следующей остановке заходят два благородных дона (зачеркнуто) дедушки, по виду — лет ста восьми, то есть вот-вот крякнут. Они заходят в среднюю дверь, проходят вперед, встают в проходе к передней двери напротив друг друга, жопами опираясь о спинки сидений и продолжают какую-то неспешную, но эмоциональную беседу. На следующих остановках люди начинают выходить (в переднюю дверь), и каждый извиняется перед старыми пердунами, блокировавшими проход, просит пройти и они его пропускают (!), возвращаясь в исходные позиции.

Сидячих мест — полно, но они не садятся. Мест, где можно так же постоять и попиздеть, не перекрывая при этом проход — ровно весь троллейбус, кроме занятого мной квадратного метра, но им нравится стоять именно там. И, видимо, нравится, когда им бедные, несчастные и не наглые люди говорят «извините, можно пройти». Вот когда я таких мудаков вижу — у меня пропадает всякое человеческое сочувствие и тогда я охотно и рухлядью обзову, и на ногу наступлю, и на голову насру, ибо старость — не оправдание тупости и мудачеству.

Когда подошла моя остановка и я приблизился к этим пням, они сами разошлись и пропустили меня. Знаю, почему — друзья иногда вдруг говорят мне «ну че ты орешь?!», хотя я в этот момент молчу, просто смотрю куда-то. Очевидно, у меня бывает на фейсе написано нечто, читающееся без очков. Молодцы, что пропустили, подумал я — не пришлось срать на голову, ведь это очень утомительно.

Многие здесь знают, что детей я не люблю. У меня нет вот этой дефолтной нежности, типа «ооо, лапочки, глазоньки» по отношению к малышам; нет никакого умиления по отношению к более старшим детям. В общем и целом я к ним отношусь так же, как ко взрослым: святых нет; есть конченые уроды, есть нормальные, а есть редкие уникумы; чаще мешают и отвлекают, чем составляют приятную компанию; ну и так далее. Однажды, когда в компании друзей кто-то сказал, что «когда видит группу детского садика на прогулке — как будто видит ангелочков». Хуй знает, когда я вижу группу детского садика на прогулке, я думаю «так, их 20; значит один станет убийцей, трое нарками, четверо алкашами, 15 из них безнадежно тупые, и где-то в этой толпе есть пара человек, которые вырастут и станут охуенно клевыми». Мне тогда сказали «как ты можешь так говорить о детях, это же святое!». Я чуть не блеванул от этой формулировки и ответил, что вопросы об их будущем и моем к нему отношении надо адресовать не мне, а статистике — она ведь не из воздуха берется.

Однажды мы с другом, давно, еще в Красноярске, куда-то шли. А надо сказать, что в России (ну, в Красноярске — точно) оооочень дисциплинированные водители: реально, ставишь ногу на «зебру» — все машины встают как вкопанные; но при этом, если ты суешься переходить дорогу там, где «зебры» нет, никто тебя не пропустит, если только ты не бросишься под колеса. И вот идем мы, значит, по каким-то делам (бухать?), и нам надо перейти дорогу, а переход метрах в семиста от нас. И мы поглядываем на оживленный четырехполосный проспект, но не решаемся попробовать перебежать. И вдруг я толкаю друга на дорогу с криком «бежим, эту пизду с телегой точно не задавят!», и только перебежав дорогу друг понимает, что я говорил о девушке с коляской, которая решила перейти дорогу как раз там, где мы шли и к которой мы удачно пристроились. Ну, это был мой лучший друг, поэтому он просто долго ржал, понимая, что это «фигура речи», а не отношение. В другой раз при менее близком друге я в телефон сказал коллеге «выключи своего недоноска, я тебя не слышу», имея ввиду плачущего ребенка. Друг, поскольку был менее близким, вытаращился на меня такими глазами, как если бы я откусил ребенку голову. Пришлось объяснять, что мы с коллегой десять лет знакомы, она хорошо знает мою манеру выражаться и понимает, что я вовсе не считаю ее ребенка каким-то особым недоноском и вообще не хочу ни ее, ни его обидеть.

Вот щас у меня во дворе орут дети и мешают писать пост. Поскольку крики реально раздаются такие, как будто из них изгоняют коллективного дьявола, я даже выглянул в окно и посчитал — их там семнадцать штук! А месяц назад в это время их бывало штук семь-десять. И я понял в чем дело: в наш «двор-коробку» въехали несколько семей из Степанакерта и понятно, что многие семьи были с детьми. Я как-то сразу потеплел и подумал «да пусть кричат, главное, что живые и здоровые».

Значит, не так давно на Джастина Трюдо, премьера Канады, нашли чудовищный компромат — в студенческие годы для какого-то то ли спектакля, то ли тематической вечеринки он намазал ебальник говном чтобы изобразить негра. И это сняли на фотик и напечатали в каком-то альбоме. Его за этот эпизод перед последними выборами нагнули так, как будто он делал кунилингус сотне слонов, а потом отправлял их топтать негритянские кварталы. На стопицот американских и не только политиков нашли компромат, что они ебали баб без разрешения последних. У Хиллари вскрыли почту, у Трампа нашли сотни мильенов неуплаченных налогов, и так далее.

Интересует меня в этой связи вот что: а че, неужели ни у кого нет видео типа как алиев ебет живую баранину? Или рыбу? Ну ок, в том возрасте, в котором это обычно там делают видеокамеру было не так просто достать, но потом-то, потом! Неужели он никак не обосрался за последние 20 лет? Или на него есть куча компромата, просто на него всем настолько насрать, что типа похуй? Ок, а у Эрдогана все в ажуре, он никого не ебал и ничего говном не мазал? Все те же вопросы у меня относительно Путина — ок, он с раннего детства служил в конторе и может быть и впрямь не позволял себе ничего, но раньше, в юности! Нихуя нет? То что он и все его друзья спиздили дохуя денег — для русского избирателя не компромат, ибо «а кто не пьет, назови! нет, я жду!».

Короче, где реальная информационная война против упомянутых (и не упомянутых — точно, я Лукашенко забыл!) политических лидеров и деятелей? Или, опять же, она есть, просто я настолько не интересуюсь войной, что вся подобная милота прошла мимо меня?

P. S. Я сегодня видел в ленте видео, где армянские солдаты (судя по одинаковому и небольшому возрасту — срочники) стоят в каком-то поле, перед ними стоит священник с тазиком воды, затем священник что-то святое капает в воду и всем солдатам по очереди умывает лицо, ладони и ноги в районе колен (!), потом всех одним и тем же полотенцем вытирает, потом всем подряд своей рукой рисует на лбу/виске крестик. И под видео больше тыщи комментариев типа «аминь» (а, почему-то, не «окстись»). Ладно, может это поднимает боевой дух верующих ребят, может им становится легче на душе — в это не лезу. Но! Я не понял, covid отменили? Или в разгар заболеваемости заразить три десятка воюющих пацанов это круто? Проще говоря, с мирской и светской точки зрения (и учитывая исторический контекст — covid и войну) не ебаный ли это насос?!

И опять одно и то же. «Пока война — ни о чем другом нельзя говорить и думать». А щас вот выяснилось, что призывать к миру (или публично хотеть мира) пока идет война — «неуместно» и нельзя. Значит, надо убить физически всех глав всех МИДов, потому что они четко и прямо призывают к миру. Потом надо физически уничтожить дипломатов всех сортов и рангов, потому что они тоже говорят о том, что «лучше мир» публично и громко. Вообще, про физическое истребление всех политиков — не такая уж и плохая мысль, но об этом как-нибудь в другой раз, ибо сейчас — война и говорить можно только о войне.

Но вот как быть, например, таким как я? Я не иду на войну и совершенно честно не хочу на фронт. Я рад, что у страны, в которой я живу, есть армия и оружие, которое позволяет мне, в частности, щас сидеть и писать этот текст, а не быть убитым. Я благодарен каждому военному по-отдельности и всем вместе взятым за то, что они, условно говоря, погибают ради того, чтобы я и моя мама (в том числе) остались в живых. Правда, куда сильнее благодарности у меня сострадание и жалость к павшим и их близким.

Но, опять.

Война идет в зоне боевых действий. Я — довольно далеко от них. Там — солдаты и оружие, ради того, чтобы зона боевых действий не оказалась здесь, где сейчас я. Снова подчеркну, что сам я на войну не хочу и не пойду. Да, я как бы «должен» тем, кто на передовой. Они как бы воюют в том числе за меня. Да, возможно, если бы не они — меня бы уже не было. Но как это выразить, что сделать? Что, кроме благодарности и сострадания почувствовать? Я не знаю, поэтому ограничиваюсь благодарностью, состраданием и еще парой вещей, о которых не люблю говорить вслух.

И для меня такая ситуация совершенно не означает, что я должен день и ночь думать о войне или, как мне посоветовали, «лучше молчать». Завтра понедельник, и на передовой он начнется как-то по-своему, а для меня он начнется работой, которую я продолжал и продолжаю делать. Я планирую сдать один заказ, потом планирую купить носки, а еще литр растительного масла (одно с другим не связано), потом хочу приготовить еду, а между этим всем общаться с друзьями и близкими. И общаться не о войне.

Я сволочь? Бездушный гондон? Конченый циник? «О каких носках может идти речь, когда там гибнут люди, молодые парни» — примерно это я чувствую и слышу от разных людей. Причем, в 99% случаев от людей НЕ ОТТУДА, не с фронта. Для меня осуждение моего отношения к войне теми, кто в ней так же как и я не участвует — пук в лужу, не более. Или иди воюй с риском умереть, или не советуй, куда мне идти и о чем говорить.

Говоря совсем цинично, но четко — военные воюют для того, чтобы мирные люди мирно жили, а не просто ради пиф-паф. «Чтобы мирные люди мирно жили», для тех кто с первого раза не понял, а не для того, чтобы мирные люди превратились в психотиков с кровью в глазах, снами о том, как массово гибнет враг и постами в Фейсбуке только на эти темы. Я просто мирный, поэтому буду жить, пока такая возможность мне дарована и обеспечена. И жить я буду не войной, а простой каждодневной жизнью со своими проблемами и заботами.

«Диванные патриоты» бесят меня всегда, в любой войне и в любой ситуации. Они обращаются со своих страниц в социальных сетях к сильным мира сего с призывами, рекомендациями и приказами (типа их кто-то где-то слышит); они лучше всех знают, как и что нужно делать, чтобы добиться цели; они раздают советы направо и налево; они осуждают обычных людей, которые не вовлекаются в конфликт. Единственное, чего они не делают — не идут на передовую. Не отрывают жопу — от дивана, а глаза — от «танчиков», или фейсбука (ну или, как вариант, от карты региона). Я, скажем, патриот (сейчас — Армении, потому что здесь мой дом и мои близкие), но мне в голову не придет написать пост о том, «что надо делать армии обороны Арцаха», потому что я не военный и не эксперт. Мне остается одно — надеяться и верить; ну и еще делать свою работу, конечно — это лучшая альтернатива пустому пиздежу. И я надеюсь, верю и делаю. Но молчу, в контексте «что делать там, на фронте». Призываю, или, как принято говорить сейчас — «самым решительным образом осуждаю» пиздоболов, которые сидят в удобных креслах (ок, на диванах). Призываю взять жопу в горсть и пиздовать на фронт; осуждаю пиздеж и лицемерие. Лучше потратьте 10 минут, которые вы тратите на написание поста, на перевод денег во всеармянский фонд — пользы будет существенно больше, а мусора в Фейсбуке — существенно меньше.