Вчерашний вечер начался с того, что я встретился с другом: он прилетел в командировку из Москвы. Мы пошли в ресторан, где сначала мило беседовали, а потом появилась девушка, с удивленно приподнятыми бровями. Она за 2 часа заткнулась ровно на полминуты, потому что ее бедный мужчина ходил ссать. В речи она использовала такие фразы: «я начала читать раньше, чем говорить, а говорить начала цитатами из библии», «все люди очень несвободны, даже те которые свободны, знаю это как психолог», «я всегда добиваюсь к намеченной цели» (именно «к»). И еще много всего.

Естественно, мы перестали разговаривать и стали увлеченно слушать. Сначала — спокойно, потом громко повторяя за ней и смеясь, потом мы пересели так, чтобы было лучше ее видно, и откровенно ржали. Ее мужик не дал нам пиздюлей по одной причине: когда я последний раз ходил в туалет, он смотрел на меня с надеждой. Типа, «заберите меня пожалуйста».

Мы его не забрали, потому что стали наблюдать за другой парочкой: они в течение получаса сидели и молчали. Так живет большинство людей, если кто не в курсе. А это у них был «выход в свет». Парень был очень красивый, а из бабы выделялся только шнобель. Сантиметров на десять, примерно. Потом друг стал тестировать на парне чарующий взгляд, а на мне — разные режимы фотосъемки. Потом парень, видимо в конец очарованный, сгреб шнобель и ушел. Потом мы с другом вернулись в гостиницу, по дороге я зачем-то прихватил клумбу (в прямом смысле). Вместе с клумбой мы выпили кофе, налитого недружелюбным охранником в баре гостиницы, и решили отправиться в клуб. Я настолько редко там бываю, что толком не помню где он, поэтому в час ночи был разбужен другой друг и допрошен на предмет местонахождения. После этого был разбужен третий друг и приглашен в качестве компании.

В клубе, как обычно, был полный фу-хэй, но я уехал в 4 часа и лег спать. Проснулся я в 8, осмотрелся, нашел портмоне третьего друга и обратил внимание на его смску «больше в клуб я не пойду никогда». Я мысленно согласился, и тут пришла вторая, с вопросом, не надо ли куда-нибудь первому другу, потому что его никак не удается разбудить. Ему, к слову, в 9 утра нужно было на самолет. Я об этом узнал только что, потому что позвонил он сам. Из самолета, в котором он в этот момент должен был лететь, он бы явно не позвонил, поэтому я даже не стал спрашивать «не опоздал ли ты?». Друг рассказал, что (и это было сюрпризом для него) он всю ночь, оказывается, названивал в Москву разным людям и бросал трубку, из-за чего те не могли уснуть.

О том, что они не могли уснуть, он узнал потому что к моменту когда он проснулся на телефоне было что-то около сотни пропущенных вызовов, в частности с работы, куда он должен был вернуться утром. Также он отрапортовал, что в гостинице с утра на него посмотрели, как на приведение, потому что ночью он орал, что никогда отсюда не уедет и пугал постояльцев. Ответив на учтивый вопрос «вы уже съезжаете?», он, собственно, позвонил мне, и поведал эти замечательные факты. У меня вопрос к гостинице, почему они не выдали ему клумбу?! В клуб мы ее точно не привезли, значит она у них.

Пойду сейчас, выпью с ним кофе (второй самолет все равно только вечером), узнаю еще что-нибудь увлекательное.

У меня позыв поделиться чем-нибудь с общественностью последнее время случается только когда дело пахнет говном. Реально, вот было все хорошо — не хотелось делиться. А на прошлой неделе решил я поменять все трубы, которые сливные, на новые. После этого сразу захотел поделиться.

Это был третий раз в жизни, когда я позвал «мастера» делать что-то с сантехникой, а не стал делать сам. И как всегда я пожалел об этом. Все было по-умному: слесаря я пригласил заранее, чтобы он сначала написал мне на бумажке, что купить. Он написал, я купил, и позвал его на генеральную репетицию: собрать глазами паззл из труб и убедиться, что ничего не забыто. Меня уверили, что все ок, завтра с утра начнем. Я не стал брать выходной, потому что «все куплено, а работу примет мама, которая в отпуске и еще не уехала на море». Утро началось в 7.40 с новости о том, что «нет ремонтной муфты, а без нее никак!». Я поворчал, но помчался за муфтой. На велосипеде, потому что иначе по утренним пробкам я бы привез ее к вечеру.

Приезжаю я с муфтой, в надежде кофе попить наконец, и выясняется что это «не то». Я, жутко злой на продавцов, еду в другое место, поближе, прошу муфту. И мне дают то же самое. Я говорю «вы охуели? это не муфта». А мне говорят «это ты охуел, муфта бывает только такая». Я звоню этому гондону и прошу описать, какая же ему нужна муфта. Пересказываю продавцам, а они говорят «ааа, ну так это не муфта, а переход. есть, бери». Я беру, возвращаюсь домой, говорю лупидону, что он лупидон, а он мне говорит «нужна еще одна, кстати». Я не дал ему в ебло только по одной причине: мама рядом была, она бы расстроилась. Поехал, купил еще одну.

Все это время я звонил на работу и говорил: в 10 — что буду в 12, в 12 — что буду в два, в два — что буду в 4. В 4 я позвонил и сказал, что не будет меня сегодня. Полпятого лупидон закончил свою работу, а я решил поменять шаровый кран. И вспомнил, что разводной ключик я дал попользоваться другу месяц назад. Беру велик, выхожу на улицу, ставлю его на землю и понимаю, что переднее колесо ваще спустило, потому что я наехал на незаметную тонкую скобу, типа как от степлера. «Ебаный насос», подумал я, и пошел за ключиком пешком. В 7 вечера я наконец сходил в душ, и обнаружил, что из под ванны бодро потекло. Из принципа не стал трогать сам, а вытащил утреннего «мастера» их его конуры и заставил исправить.

Ближе к восьми все это блядство наконец закончилось, и мне показалось, что утро этого дня было неделю назад, так долго он тянулся. Я даже захотел накатить коньячку, но мне стало лень идти.

Еще месяц назад у меня за один день трижды упал Айфон метров с двух на кафельный пол. На третий раз он обиделся, и выкакал кнопочку. Я ее приладил («приладил» — очень хорошее слово, мне кажется) на супер-клей. И теперь Айфон мне показывает периодически, бессистемно, вот такие картинки:

И во всем остальном ведет себя несколько странно, как будто правда обиделся. Жду вот осеннюю презентацию, чтобы определиться, какой брать: тот, который презентуют, или старую добрую четверочку.

Еще недели три назад на остановке я увидел мирно лежащую на асфальте денюшку:

На улице в этот день стоял штиль (нельзя же сказать про штиль, что он стоял? я так написал, потому что мне кажется, что нельзя, потому что если бы так было можно написать — я бы наверное написал как-то так, как нельзя), поэтому денюшка лежала парализованной довольно долго, и на нее смотрел каждый человек на остановке. Одним глазом — на нее, вторым — на остальных людей. И никто не решался поднять ее, потому что неловко поднимать бумажку, когда на тебя смотрят тридцать человек, каждый по одному глазу. Докурив, денюшку поднял я, потому что мне совершенно поебать, сколькими глазами на меня смотрят.

Еще недавно я забежал в гости к своему любимому клиенту, и увидел на стене, где висят всякие фотки с корпоративов, вот такой шедевр в рамке:

Машинка, кстати, правильно называется углошлифовальной.

UPD 27.02.2026:

Моя сестра обзавелась электрошокером. Я сразу спросил, не довелось ли им воспользоваться, на что она вполне резонно сказала «слава богу, пока нет». Я понял, что грубо говоря спросил «честра, на твою честь никто еще не посягал в темном переулке?», а это же немного бестактно, поэтому я решил поправиться и сказал «Ну нееет, я имел ввиду, скажем, в метро, в час-пик. Типа, ты стоишь, а вокруг все такие — хуяк! — и легли. Или в автобусе мудак какой встал в дверях, и выйти мешает. А ты его хо-па, и он такой хо-па — и выходит, ногами вперед».

Эти два сценария меня чрезвычайно развеселили, и я заодно вспомнил, как мой папа, когда был студентом, ездил в автобусах со шпалой. Реально, они с друзьями брали шпалу (в креозоте, вонючую, все как положено) и втискивались в автобус в час-пик. Вокруг них, конечно же, сразу образовывалось свободное место. Они спокойно и с комфортом доезжали до нужной остановки и выходили. А если кто-то им вслед кричал «Шпалу, шпалу забыли!», они отвечали «А ей через две выходить».

Но вот че-то мне кажется, что вариант с образовыванием пустоты вокруг при помощи шокера — получше, получше шпалы. И компактнее, и практичнее. Технологии все-таки иногда полезны.

Капля в рот — пизда в полёт.

Моя любимица, гений копирайтинга и просто мастер — Элеонора. Я очень радуюсь, когда вижу очередную о ней весточку. За последние два месяца увидел еще два ее шедевра. Один — на остановке:

Прошу заметить, женщина (невзирая на то, что стаж ее по-прежнему 9 лет, то есть «времени неподвластна»), учится и умнеет. Выглядят ногти у нее теперь не «тоненькие», а «тоненькими». Из этого можно сделать вывод, что дама освоила падежи. Второе объявление я видел в автобусе. По виду можно сделать вывод, что оно значительно старше обоих предыдущих, но стаж Элеоноры — все те же 9 лет:

А вот объявления другого характера. На входе в травмпункт висит, ясен хуй, табличка:

А вот под табличкой висит образец народной контекстной рекламы, которая, как известно, всех ценней и всех верней. И не надо никаких коэффициентов конверсии и подсчета числа кликов. Каждый кто без ноги — бумажку оторвет (они на фотке все целы, потому что на улице было минус 35 и люди даже ноги ломать не сильно стремились). Внутри травмпункта на двери каждого кабинета висит вот такое объявление-напоминание:

Пока я там был, три человека подняли сильный шум по поводу того, что им не оказывают ни первую, ни вторую, ни даже десятую помощь. А один парень, которому оторвало палец, стоял и истерично постукивал остатками руки в дверь кабинета первой помощи. Когда остатки устали постукивать, парень (бухой, конечно же), стал бегать по коридорам и долбить во все двери с криками «Если не поможете — я щас этот палец вам в жопу засуну!». Через десять минут появился врач с куском тортика, приладил кое-как палец, а тут и ОМОН подоспел. Так что на реабилитацию парень поехал вовсе не домой. Я это к тому, что объява-то очень к месту там висит. А я шум не поднимал, потому что блат.

А еще там на стенах висят вот такие прекрасные агитки:

Еще про инвалидов хочу сказать. Как-то ехал в автобусе, и мне на ногу встал какой-то чувак. Ну, я его сбросил, стою дальше. Он снова встает на ногу, я снова его сбросил. Он снова, блять, встает мне на ногу. Я подумал, что пора снять наушники. Снял и сказал ему. Коротко, но видимо ярко. И пока он только соображал, что ответить, мне с разных сторон минимум четыре голоса говорят «ну что вы так хамите, он ведь инвалид! надо быть снисходительным».

Я в ахуе смотрю на чувака, и вижу, что у него нет одного уха. Ван Гог, надо полагать. Но поскольку я его творений не видывал и преклониться не имею возможности, а ухо, как известно, на метр с копейкой выше ног, я еще раз высказался, теперь уже в эти четыре стороны. Четыре голоса сказали что-то вроде «сажать таких надо, никакого уважения!», и (реально материнскими жестами) забрали наконец инвалида куда-то поближе к себе. Кажется, даже место уступили.

А я вставил наушники в ухи и вспомнил. Когда я работал в типографии, запускал только что приехавшую линию производства пластиковых карт и набирал на нее операторов, отдел кадров взял на работу парня. Инвалида. Ну, у него было что-то с ногой, он хромал. Сильно. Но при этом с головой и руками, по его заверениям, у него было все нормально, а мне от него были нужны в основном эти части тела. Я сказал «беру», и этим словом совершил самую большую ошибку на ближайшие два месяца.

Отступление: очевидно, что любое уродство (буду называть это так), будь то отсутствие пальца, руки, ноги; излишний вес, или наоборот (превед, Бухенвальд!) его дефицит; хромота; полуглухота; витилиго, родимое пятно на видном месте, полученное в раннем детстве (или врожденное), очень сильно сказывается на том, каким вырастет человек. Не так очевидно, что человека может наклонить в разные стороны: он может вырасти очень хорошим, все понимающим и все прощающим, чутким и прекрасным; а может — злым, навеки осклабленным уебищем, который всегда чувствовал, что он — урод, и теперь думает, что «я вырос и щас на вас всех отыграюсь».

Парень, которого я зачем-то принял, оказался из второй категории. Такого выпрашивания привелегий, такой гнилости, склочности, мелочности и обидчивости я не видел никогда до этого. Это был единственный чувак, которого я не смог сразу выкинуть со своего участка: не давали. Работал он плохо и мало, но ругать его было нельзя: завпроизводством тут же приходил и говорил «Саня, я все понимаю, но с ним надо помягче».

Я не хотел быть с ним помягче, ходил «на ковер» и требовал работать с ним так же, как с остальными — резать зарплату за косяки. Мне снова говорили, что я неоправданно жесток. Я орал в телефонную трубку «Он работает руками и головой, его нога здесь не при чем!». За два месяца, в течение которых я пытался от него избавиться, крови он мне выпил больше, чем я сдал как донор за 17 раз.

В итоге я добился того, что его выкинули куда-то к упаковщикам. Слух о том, что «Глазунов не пожалел инвалида, и теперь он работает за треть предыдущей зарплаты» разошелся по типографии за день. Следующие две недели все сто человек производства смотрели на меня так, как будто я, по меньшей мере, оторвал ему вторую ногу.

Я считаю, что человек, который выпрашивает жалости — автоматом ее недостоин. Я считаю, что инвалида без уха, который наступил тебе на ногу, потому что «он и так несчастный» надо ебашить ногой в ухо (во второе, я против жестокости). Отсутствие мозга — тоже инвалидность, но почему-то защитники хромоножек не кидаются защищать гопника, который только что насрал в их подъезде.

Подхожу вчера к банкомату, снять бабла. К такому, который на улице, в стену замурован. Подходя вынимаю приготовленную карточку из зубов, вставляю вместо нее сигарету, ибо, как обычно, к Сберовскому банкомату очередь. Прикуриваю, и рефлекторно отмечаю, что парень, который передо мной стоит — моего любимого типажа. Я чо? Я ничо. Я же за деньгами пришел, парня мне не надо. Скромно встаю в очередь, жду.

Подошла, наконец, его очередь. А там как ни крутись — видно, что человек набирает. А набирает парень «выдать 300 рублей». Я думаю «блять, как мой любимый типаж — так нищий!». А парень, тем временем, забирает карту, потом наличку, и быстро сваливает — видимо тоже не любит, когда за спиной люди толкутся. Я подхожу, и в этот момент вылазит его чек. Я беру, и прежде чем выбросить, машинально пробегаю глазами по строчке «баланс». И вижу, что баланс — 680 000 рублей.

За несколько лет у меня сформировался самый удобный для меня алгоритм «ничего не забывать». Дело в том, что я ненавижу, когда на моем столе стоит или лежит чего-то лишнее. В свое время я отправил в мусорку платежные документы, которые положили мне на край стола «на 5 минут», чуть позже — прекрасные лайковые перчатки гендиректорши. Оба раза я понял что сделал много позже, потому что «лишнее» я выбрасываю автоматически.

По моей внутренней логике, левая часть рабочего стола — это входящее, середина — процесс, а правая сторона — исходящее, готовое.

Любое дело, мысль, телефон, напоминалку — в общем чего угодно, я пишу на маленьком листочке и кладу на левый край стола. Много мелких поддел одного дела я пишу на одну бумажку, а более-менее отдельные — на разные. Когда дело выполняется — бумажка летит в мусорку. Причем пишу я туда как очень долговременные вещи, такие как «разработка каталога» или «выставка» (в них потом приписываются более мелкие), так и наоборот — абсолютно минутные дела, типа «отправить счет» или «распечатать статью», то есть всё, что по какой-то причине невозможно сделать совсем без задержки, в эту же секунду.

За несколько лет все, кто со мной работал, привыкли, что если надо попросить меня что-то сделать — надо написать это на бумажке, и положить на левый край стола. Это важно, потому что если положить на правый — или выкину, или не замечу. Сдуть с моего стола что-то, или переложить — смертный грех.

Обилие бумажек прекрасно визуализирует общий объем работы и соотношение «готово/не готово». К тому же, оно создает ощущение беспорядка на столе и является для меня сильным мотивом поскорее сделать то, что на них написано (бумажек бывает от трех до сорока в разные моменты, и когда они не помещаются в один слой — я раскладываю их стопочками в специальном «приоритетно-хронологическом» порядке).

Две побочные детали, вытекающие из этого — мне нужен очень большой стол и очень много бумажек. С другой стороны, пока никому не приходило в голову мне этого не дать.

Только что пронаблюдал, как жаркий мачо накормил даму ужином, напоил вином, все это время убеждая, что ее текущий кавалер — говно собачье, а настоящей любви достоин тока он, угощающий. Дама смотрела с нежностью и обожанием, кивала головой и жалась к его крепкому плечу.

Сейчас им принесли счет и мачо сказал «Слушай, а лавэ у тебя нет? Даже пары соток?! Ну ты пиздееец!».

Мне нечего сказать, кроме того, что сегодня я поискал в интернете что-то десятитысячный раз. Это с 11 января 2007 года (моим первым запросом в Гугле, с которого началось ведение истории поиска, было «иконка Photoshop CS3»).

Десятитысячный запрос — «магазин шалей». Понимаете ли, у меня в сортире лежат «Петербургские повести» Гоголя, раскрытые на «Невском проспекте». И мне на глаза попалась строка, где «художник просил у персиянина, державшего магазин шалей, немного опиуму, чтобы спать».

Я, видимо сильно хотевши срать, решил что «шалей» — существительное среднего рода именительного падежа с ударением на «е» и крепко задумался, что же это, блять, такое.

Пошел искать, но на середине процесса меня осенило: я попробовал перенести ударение на «а», и понял, что шалей, вообще-то, от слова «шаль».

Заодно посмотрел статистику:

Сразу понятно, какие месяцы у меня напряженные, какие наоборот. А там вот, где статистика по дням недели, показываются самые популярные запросы за данный день. Прикольно: понедельник — всякая несистематизируемая хуйня, со вторника по четверг — работа, пятница — осмысленно-развлекательная хуйня, суббота — только видео и аудио, воскресенье — работа, ить-ить-ить.

Блять, как же я ненавижу заполнять расходники про зарплату, где надо написать сумму прописью и расписаться, это пиздец. Один штук — пытка, но могу. Но дело в том, что я обычно очень долго отлыниваю от этого дела, поэтому заполняю их раз в год по нескольку десятков (когда бухгалтер начинает орать, рыдать и топать ногами из-за того, что рискует получить по пизде мешалкой). Щас вот мне принесли тридцать четыре рубля штуки 00 копеек. А я нимагу рукой столько писать, она у меня разучилась это делать и болит. Ненавижу, нахуй.

UPD: Хаааааааа-ха-ха-ха! Начиная с марта этого года ни в одном расходнике нет некруглых сумм. До этого ни в одном не было круглых, всякие «триста девяносто четыре», а щас «ляляля тысяч 00 копеек». Осмелюсь предположить, что это специально так. Потому что разобрать свое некруглое число через два часа после написания не могу даже я сам.