Вообще, конечно, если бы я был супругой Сурб Николя, я бы обязательно периодически писал отчет, со сколькими из подписчиков и френдов я случайно столкнулся на улице, познакомился, накатил, и обнаружил «плюсодного» прекрасного человека; или сколько таких людей я нашел, когда давал подобный этому клич. И если бы я был супругой Сурб Николя, то я обязательно делился бы именами таких людей под соусом «посева доброго и вечного». Но поскольку я скромный (в это сложно поверить, понимаю) и privacy не просто ценю, а почти сакрально ценю (Поклонские, мироточить!), мир никогда не узнает ни о такой статистике, ни о персоналиях.

P. S. В эпоху ЖЖ (LiveJournal) периодически проводились «жэжовки», отвратительные как по названию, так и по сути — случайные люди, состоящие например в сообществе «Красноярск» встречались в каком-то заведении. Смысла в этом не больше, чем во «встрече выпускников», которые я ненавижу всеми фибрами души, поскольку нет ничего бессмысленнее целевого сбора людей, не объединенных ничем, кроме, например, того, что они десять лет сидели по полдня в одном помещении (ну, кроме митингов). Поэтому когда очередная «жэжовка» проходила параллельно с каким-нибудь нашим гораздо более «камерным» развиртом, мы всегда поднимали бокал за то, чтобы на «жэжующихся» ебнулся бетонный куб. Скажем, двадцать пять метров сечением. Это, между прочим, и есть гуманизм и доброта, а не всякое там «подай нищему».

Вот я обожаю метафоры, часто использую их в работе, как «непосредственно в», так и в разного рода переговорах, нередко захожу далековато, настолько, что смысл метафоры теряется и для меня, и для эээ… «контрагента». Но блять, когда я вижу подобную конструкцию, я сотонею:

Политические предпочтения — это даже не религия — это генетика.

Потому что, во-первых, это не метафора, а долбоебизм. Во-вторых, несчастную генетику заебали тем, что находят ее во всем. В политике, в форме армянского черепа, в пизде.

В общем, если в текстах, написанных не генетиками, слово «генетика» заменить на «ссаные тряпки» (или «турбинные лопатки», или просто «хуйня»), смысл скажет вам спасибо и низко поклонится.

Вообще, прошлая неделя, помимо фаната (https://glazunov.am/blog/vklad-armyan-v-baku-afiny-i-prochie-drevnie-goroda) принесла в папочку «Долбоебы» больше десятка писем, то есть выдалась, прямо скажем, урожайной. Расскажу про одну из транзакций, а начну с предыстории. Значит, был у меня клиент, с которым мы отлично отработали, сделали фирменный стиль, сайт и еще много чего, а потом клиент вдруг решил убрать мой логотип из «подвала» своего сайта (https://glazunov.am/oferta#3.2.6). Я говорил, что отношусь к этому спокойно, однако у этого действия есть последствие — оно лишает клиента всяческой поддержки. И вот, с момента создания сайта проходит больше полугода, и я получаю письмо от системного администратора компании, аффилированной с клиентом, которое звучит так:

«Здравствуйте, Alexandr.
Подскажите как на сайте „ХХХ“, сделать так, что бы когда на него заходишь, писалось, сайт временно не работает»

То есть, человек не представляется, не знает слова «пожалуйста», не умеет пользоваться русским языком и внятно излагать просьбу и, самое важное, мне никем не приходится ни с какой точки зрения. Я отвечаю:

«Ну, перевести мне 5 т. р., например, на карту Сбербанка ХХХ или на Яндекс.Деньги ХХХ :-)»

И на этом ровном месте у человека неожиданно взрывается пукан, потому что он отвечает так:

«Ну? А что не 10 000 или 50 000? Вы всем от фонаря цены назначаете? Или у вас за каждый вопрос, фиксированная цена 5000 рублей?»

Это сильно напоминает людей, которые в магазинах кричат на продавцов и менеджеров, что все пиздец как дорого и жить так совершенно невозможно.

Я пояснил, что «моя минимальная ставка 5000 рублей, за меньшее я совсем ничего не делаю». Добавил, что «если бы она была 10 000 или 50 000 — я бы ее и назвал». Предположил, что неизвестный мне системный администратор на том конце «либо беден, либо клинически туп и ленив, поскольку не может нагуглить все, что ему нужно». На этом наш диалог закончился.

Вообще, это не первый случай в моей практике, когда какой-то сисадмин (или дизайнер) клиента, с которым по какой-то причине прекратились отношения, хочет моими руками сделать свою работу. Разумеется он всегда посылается, после чего мне нередко пишут «высшие лица» компании заказчика. «Высшие лица» бывают умными, тогда они начинают разговор с извинений за сотрудника-долбоеба и предложения условий. А бывают такими же долбоебами и продолжают линию «вы нам делали, значит вы должны». Для таких у меня есть железобетонный договор и гостеприимно открытая одноименная папочка.

Кстати, я удивлен, что мой договор еще никто не спиздил в Армении и не перевел на армянский, потому что в России его спиздили, заменив только название компании на свое, десятки раз и я этому очень рад, поскольку хороший договор реально спасает жизнь мелких дизайн-студий и фрилансеров и не позволяет их кидать, параллельно ебя в жопу.

С третьей стороны, я лукавлю, когда говорю об удивлении, что его никто не спиздил в Армении. Как минимум потому, что армянским бизнесменам не нужен никакой договор, они самые честные и порядочные в мире и никогда никого не кидают и не обманывают, потому что первыми приняли христианство и пережили бархатную революцию, которая сделала их совсем святыми. В этом месте «ормянам» и людям, больным «патриотизмом головного мозга» следует окончить чтение, потому что я продолжу. Возможно, его никто не спиздил и не перевел здесь, потому что а) мелкие студии и фрилансеры понимают, что их все равно кинут, потому что бизнесмены-заказчики в основной массе срали на букву закона; б) потому что дизайнеры, с которыми я работаю, любят повторять «Саня, как ты с нами [с армянами] работаешь?!, а когда я хочу передать дизайнеру клиента на полный субподряд, он часто уточняет: «клиент местный?» и, когда слышит «да», отвечает «не-не-не, ни за какие деньги!»; в) мелкие студии и фрилансеры вполне заслужили, чтобы их кидали, потому что сами работают через жопу, проебывают сроки и сдают в качестве результата беспомощное говно на палке (чтобы перечислить истории моих армянских клиентов о том, как им «делали сайт два года» или «дизайн этикетки семь месяцев» у меня не хватит пальцев, даже если одолжить чуток у друзей).

Двусторонний профессионализм и ответственность — это кайф и почти оргазм. Односторонний — это нормальная, привычная работа. А двустороннее распиздяйство — катализатор распиздяйства тотального, распространяющегося далеко за пределы профессии. Во всем, что касается дизайна и рекламы Россия находится на второй ступеньке, на пару пальцев заглядывая в первую. Армения, к моему сожалению, находится на третьей, глазами и руками нескольких человек выглядывая на вторую.

P. S. В Российском городе Чекуровка все существенно хуже, чем в Армении. Это я написал, чтобы мне не говорили, что я своего, Российского говна не замечаю.

Вчерашний фанат, который обратил мое внимание, что «как блогер я явно не очень», поскольку восхваляю ормению и ормян не в каждом посте, а где-то раз в десять (что, безусловно, чудовищно мало), закончил свои письма так:

Я реально нормально предлогаю прекратить так хреново и грубо обзыватся о людях,а то этот горячий паяльник в твоей заднице окажется! […] я представитель свободной страны,а вы нет и это я могу заявлять на любом углу, РФ не свободная страна. И по этому,уезжая из РФ и приезжая в свободную страну,надо иметь культуру и воспитание,чтоб не унижать и прикалыватся над целим народом. Короче,я предлогаю нормально,прекратить троллить страну и народ. Всегда найдутся люди,которым ты тут очень не нравишься. […] Надеюсь понимаешь,что ты все границы перешол…семья,7 колен… (про пост «Важный вопрос»: https://glazunov.am/blog/vazhnyj-vopros — прим. ред.) Армяне так не пишут друг про друга…хотя откуда тебе понимать семейные ценности(((

Мне очень понравилась та часть логики, что «когда ты приехал в свободную страну — изволь скрутиться в бараний рог и открывать рот только тогда, когда представители свободной страны тебе позволят».

P. S. Кстати, интересно, что круче — канифоль или соляная кислота? Помню, что «когда люди еще паяли», кто-то пользовался одним, а кто-то другим. Но мой опыт паяния заключался только в лужении (можно так сказать? типа, когда лудят концы проводов) контактов.

У меня есть очень хороший друг, армянин, из которого периодически вываливается «ормянин». Последний раз мы раговаривали о чем-то и речь зашла о Тбилиси, затем о Баку и друг отметил, что оба эти города в значительной степени были построены армянами. Я хмыкнул, друг вскинул брови и спросил «ты не веришь?». Я честно ответил, что верю, знаю, но что это не имеет совершенно, ну, блять, совсем никакого значения. Друг вскинул брови еще выше и сказал, что ему, например, важно, чтобы люди «знали правду» об Армении и вот о таких исторических фактах. Я повторил, что это не имеет значения. Друг спросил «почему, ведь это формирует облик Армении в глазах жителей других стран».

Я изложил свою позицию, которая весьма незамысловата и заключается в том, что средний китаец, японец или, например, португалец не найдет, вероятнее всего, Армению на карте и что даже если ему сказать, что армяне построили Баку, Тбилиси и Афины — он вряд ли запомнит этот прекрасный народ, потому что Баку и Тбилиси он также не найдет на карте. Я добавил, что если, например, у текущей власти получится искоренить коррупцию и превратить Армению в эдакий закавказский Сингапур — то, возможно, название страны «Армения» будет чаще мелькать перед глазами китайца, японца или, например, португальца и тогда, возможно, китаец, японец или португалец заинтересуются, что это за удивительная страна и где она находится. И после этого, в свою очередь, они вполне могут с интересом впитать захватывающую информацию о том, что армяне построили Баку, Тбилиси, Афины и первые тапки и расскажут об этом друзьям. И это прекрасно, потому что Армения действительно прекрасная страна. Но начинать знакомство с ней с перечисления того, что построили армяне и зачитывания реестра хачкаров — непродуктивно.

Ну или, типа, если в Армении появится университет, куда будут стремиться студенты со всего мира и откуда будут выпускаться такие программисты, которых страстно будет хотеть рекрутировать весь мир, а Армения, типа, скажет «залупу вам на воротник, вот у нас тут Араратская долина, стройте тут свои предприятия, и пусть наши выпускники в нем работают»; тогда уже всякие Эпплы, Гуглы, Амазоны и Алиэкспрессы на коленях, целуя каждый хачкар, поползут в Армению, чтобы иметь тут штаб-квартиру. Это для китайца, японца или, например, португальца тоже будет отличным поводом посмотреть на карту и узнать побольше об удивительной, прекрасной стране.

В противном случае получается ситуация ненамного лучшая, чем с Россией: когда страна просрала все, что могла и хвастается только одним — своими размерами. Время геополитического хвастовства прошло, равно как и время, когда аргумент «мы раньше были большие и великие» работал. Хвастаться можно (и нужно) реальными, полезными достижениями, некоторые из которых я перечислил. И тогда о вас узнают все. И влюбятся в вас (как я, например). И без всяких дополнительных усилий с вашей стороны будут интересоваться (как я, например) какие и кому города вы построили, какими были раньше и какие суперские стали теперь.

Я скопипащу несколько отрывков из письма прекрасного читателя, как яркую иллюстрацию того, в каком ключе нужно мыслить, чтобы всегда оставаться неинтересным никому:

«[…] не приятно читать и слышать как какой-то дизайнер из Сибири блин, прикалывается над моим народом или страной […]»

«Меня искренне беспокоит,чтоб люди из всяких сибирей,не изображала европейцев и с подебкой отзывались,писали про мою страну!»

«очень не нравится ваше отношение […] когда это уже блог,инет,подписчики и т.д….это просто беспредел с вашей стороны»

«Если ваши посты будет читать чел который не разу тут не был,будет думать […] Как про РФ думают,что постоянно зима,медведи,все пяные и в камуфляже.[…] А по части местных,вы просто задевание и унижаете всех в общем.»

Если быть настолько обидчивыми и тратить столько энергии на мнение каждого «никого» — никогда ничего не получится. На мой взгляд, древний и великий народ мог бы быть помудрее и более эффективно отделять зерна от плевел, концентрируясь на важном и сря (есть такое слово?) на неважное.

Есть у меня тут, в Фейсбуке, френд, которому везде мерещится политика и рука власти (хотя, не исключено, что я просто его шуток не понимаю). И вот я пишу, например, про ебнутого дедушку в ОВИРе (предыдущая запись), а он говорит «разгонять надо этих блядей». Я искренне не понимаю, кто бляди, потому что сотрудники ОВИРа как раз вполне молодцы, а вот люди — да, люди чаще ебанутые, чем наоборот. Это люди не уважают друг друга в очередях (и вообще). Это люди готовы наебывать друг друга в мелочах (и не в мелочах). Хорошо, кстати, что в Армении хотя бы к молодым мамкам и пожилым теткам с минимальным пиететом относятся (хотя синусоида этого отношения прям на моих глазах тоже ползет вниз). Но френд последовательно приводит аргументы в пользу того, что виновата власть. А поскольку я к френду отношусь хорошо, то я всякий раз честно пытаюсь увидеть руку власти. И всякий раз не вижу. Я вижу власть, вижу людей и не вижу между ними особой связи. Был ужасный Серж и бо́льшая часть людей была тупым быдлом. Стал прекрасный Никол, а бо́льшая часть людей осталась тупым быдлом. Единственное, что изменилось — каждый утюг в возрасте от 14 лет теперь говорит о политике, чувствует себя к ней причастным и полагает, что он не утюг, а аж целая мультиварка.

Сегодня я был в ОВИРе, и это был какой-то адский пиздец. Ну, тут все лучше меня знают, что в таких местах как ОВИР в Армении не бывает очередей. Вместо них бывают хаотичные скопления людей, плотность которых повышается по мере приближения к двери. Иногда возникают люди, которые спрашивают «кто последний», но чаще всего в районе «последних» все крутят бошками, потому что никто из них не знает, за кем он (и что он вообще за кем-то), поэтому на вопрос «кто последний» несколько человек кивают в разные стороны и спросивший просто притыкивается к общему хаосу.

ОВИР, кстати, радикально изменился — операционистки в нем стали требовать входящих в кабинет закрывать за собой дверь. Это круто, потому что год назад (и два, и три) двери были открыты всегда и пока ты решал свои вопросы — в дверном проеме с разных сторон торчало несколько внимательно слушающих голов. Так вот, теперь голов нет, есть дверь. И сегодня на моих глазах разыгрался связанный с этим спектакль или, даже, не побоюсь этого слова, драма.

В очереди стояли дедушка (сильно дедушка) и внук (лет 27). Дедушке от ОВИРа ничего не было нужно, он просто пошел с внуком. Когда до внука дошла очередь и он зашел в кабинет, случилось ужасное — дверь закрылась и дедушка остался снаружи. И его лицо реально выразило пещерный ужас и полную растерянность. Взяв себя в руки, дедушка распихал окружавшую дверь кучку и рванул дверь на себя. Ему оттуда сказали «закройте». Дедушка сказал «!UJdp@S*B8Ya&#T9», в общем категорически отказался закрывать дверь, потому что (о ужас!) там, внутри, его внук! Операционистка встала и закрыла дверь. Дедушка открыл дверь. И еще раз. И еще. Дедушка крикнул в операционистку, что она тварь, а там его внук и что дверь должна быть открыта; операционистка сказала, что толпа возле двери мешает работать. Дедушка объяснил, что он срал на толпу и на работу срал тоже, главное что там его внук, а он не видит как он там!!!

Я подумал «да, действительно, ведь сотрудницы ОВИРов постоянно ебут молодых людей в жопу и в рот, затем расчленяют их, после чего увозят останки тиграм и медведям Манвела!»! На самом деле, конечно, я подумал «какого хуя молодому парню надо было идти в ОВИР в компании дедушки, не лучше ли было бы оставить дедулю на диване у телека?!», но в ответ на подобные реплики мне обычно говорят, что я никогда не пойму истинных ормян.

Тем временем я вспомнил еще одну характерную особенность армянских очередей (особенно в супермаркетах и магазинах) — никто и никогда не достанет кошелек заранее. То есть, подходит очередь человека на кассе, кассир начинает разбирать его кучку, заканчивает это дело, называет сумму и только после этого покупатель начинает процесс извлечения кошелька из сумочки, затем — денег из кошелька, затем скидочной карты (из другого места и только после вопроса «карта есть?»). Когда я это вижу, я всегда думаю «сцуко, у тебя было три минуты, пока разгребали твои сосиски и мацуны, неужели за это время нельзя было достать кошелек, открыть его, и нащупать необходимое?!». И каждый раз понимаю «нет, нельзя было». На подобные ремарки мне тоже обычно говорят, что я никогда не пойму истинных ормян.

И еще одна особенность, которая тоже меня долгое время поражала — это когда кассирше даешь «удобные деньги», а она натурально зависает. Ну типа, ты купил что-то и сумма составила 1020 драм. У тебя нет 1000 драм, но есть 5000. И есть 20 драм. И ты даешь 5020, потому что тогда надо дать 4000 драм сдачи, а не выискивать 3980. А кассир смотрит на тебя, как будто ты протягиваешь ей кусок говна и осторожно берет из рук только 5000 со словами «этого хватает». И отсчитывает тебе 3980 драм сдачи. Кассирши, которые понимали предложенную комбинацию без объяснений и были рады попадались мне, кажется, раз десять за пять лет. Впрочем, и про эту ситуацию мне тоже обычно говорят, что я никогда не пойму истинных ормян.

«На основании каких данных сделан данный вывод?» — прочитал я сейчас на одном из сайтов и подумал, что да, действительно, данных для данного вывода было дано немного. Вот если бы данных было дано достаточно, то данный вывод был бы более убедительным. Еще я подумал «каким местом, блять, вы думаете, когда пишете текст новости — данным, или не данным?».

Так получилось, что первая типография, с которой начался «я как дизайнер» была чрезвычайно цивильная и даже слегка блатная, потому что печатала, в основном, защищенную продукцию, типа медицинских полисов и талонов на бензин. Помимо того, что типография не жалела денег на оборудование, она не жалела их и на специалистов. Так получилось, что «я как дизайнер» избалован наличием корректора и пониманием, что он не раз пройдет за мной следом и настучит по ебучке.

Обычно делалось так: приносят какой-нибудь сраный медицинский бланк, типа «общего анализа крови», чтобы его сверстали и напечатали. Бланк кладут в папочку, регистрируют, и папочка едет к верстальщику. Верстальщик верстает бланк, то есть делает его электронную версию, пригодную к офсетной печати. Печатает на принтере и кладет на стол корректору. Через какое-то время папочка с бланком возвращается на стол верстальщику и даже если ему казалось, что он все сделал идеально, в бланке оказывается не меньше пары десятков пометок красной ручкой. Людям кажется, что корректор исправляет только орфографические ошибки, но это не так. Хороший корректор указывает на двойные пробелы, на слишком сильную межбуквенную разрядку или наоборот, на слипшиеся буквы; на ошибки, даже в тех случаях, если они были в образце (в этом случае корректор говорит «правильно так, если надо — я объясню это заказчику»); на стилистические несоответствия. Типа, верстальщик-хипстер сверстал все клево, но выбрал современный тонкий шрифт без засечек, а поскольку бланки читают, в том числе, слепошарые врачи и пациенты, им бы лучше шрифт с засечками — по нему глазу проще бежать. И так далее. Верстальщик исправляет все, на что указал корректор, прикладывает новую распечатку к старой и снова кладет на стол корректору. Корректор не просто проверяет все заново, он проверяет, все ли из «прошлой порции» исправил верстальщик и только затем реально проверяет все заново. И снова находит несколько ошибок. И снова возвращает папочку верстальщику. Если верстальщик не долбоеб — этот цикл повторяется раза три, не больше (но и не меньше двух, ибо все мы люди). После всего этого бланк отправляется клиенту на согласование и, предположим, клиент обнаруживает, что он забыл про строчку СОЭ, ебать ту Люсю. Он говорит об этом менеджеру, менеджер — верстальщику, и цикл «верстка-корректура-исправление» повторяется снова. Потом, когда правки закончились и у клиента, и у корректора, бланк отправляется на фотовывод — из электронной версии создается алюминиевая печатная форма, которая встанет в печатную машину и с которой бланк перенесется на бумагу. В этом месте корректор снова входит в игру, и сверяет последний, согласованный бланк с тем, что вышло на форме. Теоретически, выйти на ней должно тупо то же самое, но а) люди — люди и верстальщик мог, например, по ошибке, отправить на фотовывод предпоследнюю версию, б) машины — машины, и при выводе формы мог произойти какой-нибудь сбой, превративший все тире в дефисы. Если все ок — корректор идет пить кофе, а печатник печатает бланк. Но не в случае нашей типографии. Дело в том, что тираж медицинского полиса может быть равен, например, 10 миллионам экземпляров. Или 20 миллионам. Или 1 миллиону, но это тоже очень дохуя. Поскольку 10 миллионов медицинских полисов это пиздец как дорого в смысле сырья и работы, корректоры у нас работали в режиме паранойи и когда печатник начинал печать тиража, он приостанавливался, звал корректора и тот еще раз сверял последнюю согласованную версию с оттиском печатника. И не зря — однажды, как раз на медицинском полисе, в районе защитного микротекста затесалась «марашка» и не заметь ее корректор — 10 миллионов медицинских полисов отправились бы из самонаклада печатной машины прямо к резчику, на программу «уничтожение» и превратились бы в красивые ленточки шириной 2 миллиметра.

Краткая суть предыдущего занудства — в типографии, где я работал, заказ, прежде чем быть напечатанным, проходил через корректора по меньшей мере 5 раз на всех этапах создания. Это дисциплинирует, потому что верстальщик знает, что ему не позволят допустить ошибку и что если он будет распиздяем — он просто добавит себе работы, а ошибка в тираж все равно не пролезет. Хороший верстальщик в этом случае вырабатывает в себе минимальные навыки корректора и старается делать все идеально с первого раза. Это очень полезный рефлекс, но поскольку люди — люди, этот рефлекс вовсе не делает корректора ненужным.

В такой обстановке я отработал почти три года, а потом стал работать сам по себе и зачастую удивлял заказчиков (и корректоров типографий, куда отправлялись мои работы) отсутствием ошибок. А потом я оказался в Армении, где корректоров нет «от слова совсем». Не знаю, может они есть в каких-то крупных «смях», но мне об их наличии не известно. И я охуел от того, как легко и заказчики, и исполнители относятся к ошибкам в печатных тиражах. Типа «лав эли, кто это будет читать». «Работайте как хотите», решил я, а сам продолжил работать как обычно, поскольку «безошибочность» для меня, в некотором роде, вопрос профессионального достоинства. Дизайнеры, с которыми я работал, не дадут напиздеть — я сам брал красную ручку и заворачивал их работы обратно по десять, а то и больше раз.

И вот что я имею сказать — ситуация на фотке практически невозможна в России, потому что любая, хоть чуток уважающая себя типография берет на работу корректора:

На фотке банальная опечатка, если кто не понял — в адресе сайта написано armWeniawine (в отличии от электропочты, в которой все ок). Страшно ли это? Нет, конечно. Потому что, скажу по секрету, никто не набирает в браузере ссылки из рекламы, все пишут в гугле название продукта. И если сайт нормальный и работает — он будет в первых строках поиска. Хуево ли это? Еще как, потому что в такой ситуации «за державу» должно быть обидно, ведь это ничем не лучше, чем татуха «Ормен» на руке или надпись «Ормения» на паспорте.

Я бы попросил Никола-чудотворца помироточить попросить министра образования попросить типографии (и СМИ) брать на работу корректоров. А тех, кто будет отказываться — расстреливать, обзывая турками, разрушающими древний армянский язык.

Update 19.09.2019: У «Армения Вайн» появился либо глазастый сотрудник, либо до кого-то там дошла запись из моего Фейсбука, потому что сегодня я увидел вот какую их рекламу (без досадной опечатки в адресе сайта).

Это приятно, я рад за ребят.

А как сегодня обстоят дела в Армении (в Новой Армении, простите) с процессами расследования и судопроизводства? А то задержания это, конечно, ярко и весело, но в Армении, насколько я знаю, действует презумпция невиновности. Соответственно, человек невиновен, пока не доказано обратное. И под «доказано» я подразумеваю не красивые фото с «принадлежащими лицу объектами недвижимости» или видео с «эпизодом повешения однополчанина по приказу лица», а длииииииииинное такое, квалифицированное следствие, тоооооооолстенькие такие папочки с материалами дела, несколькодневное их оглашение в независимом суде и, в результате, приговор. Кстати, это не сарказм, мне правда интересно, как с этим всем обстоят дела?

Потому что если не очень, то мне это напоминает Россию-матушку. Где с одной стороны, каждый полуторный человек расскажет вам, что все следователи продажные идиоты, а судьи — купленные твари, с другой стороны прокричит «верните смертную казнь!». Перевожу, если кто не понял: люди хотят дать возможность «прогнившей и продажной» (по их же словам) системе правосудия право убивать. Почему-то люди в этот момент забывают да вот хотя бы 1938 год, с «тройками» и «десять лет без права переписки», с расстрелами вообще без всякого следствия. Почему-то людям кажется, что если у государства сегодня появится легитимное право убивать, то использовать оно его будет честно. Почему людям так кажется я понимаю: потому что дебилы, блять.

Но вопрос у меня к местным людям: изменилось ли качество следствия и судопроизводства за время, прошедшее с момента смены власти?