Предположим, у меня есть десяток знакомых молодых (ключевое слово) людей. Когда мы познакомились (год-два-три назад), 9 из 10 имели одну мечту — «съебаться нахуй из этого болота». Я, в принципе, процитировал, но могу сказать так, чтоб не обидеть нервных — они мечтали уехать из Армении. Большая часть — в Европу, чуть меньшая — в США, и меньшинство — в Россию. Сегодня они продолжают хотеть ровно того же, правда, чуть реже говорят «ебаное болото», ограничиваясь названием страны.

Предположим, за последний месяц я пообщался с десятком людей в возрасте от 20 до 30 лет, которые долгое время жили в России (в основном), а так же в Европе и США и приехали в Армению в течение последних двух-трех месяцев и уже успели найти здесь работу. Когда я спрашивал их, насовсем ли они вернулись, самый популярный ответ звучал как «наверное уеду обратно, не могу привыкнуть». Когда я спрашивал, «к чему?», на первом месте было «да люди пиздец». Определение емкое, расшифровывалось в каждом случае индивидуально.

В обох случаях речь идет, разумеется, о родившихся (а чаще всего — и выросших здесь) армянах, у которых тут есть как минимум корни, как максимум — постоянно проживающая родня. В обоих случаях речь может идти о другом (возможно — большем) количестве, однако пропорцию я обозначил реальную.

Почему так?

Например, берете цитату «Лучший предсказатель будущего поведения — прошлое поведение» и, перед тем как нажать кнопку post, замираете. Думаете «наверное надо как-то пояснить», и добавляете, что это, конечно, не аксиома и что, конечно, из нее всегда следует ряд исключений. Снова тянетесь к кнопке post и снова замираете. «Нужен пример, думаете вы». Пишете «если человек, продавая чурчхелу, обвесил за последний год несколько тысяч покупателей на пару сотен килограмм, то, с большой вероятностью, он обвесит еще не одну сотню». Добавляете для гарантии еще пример: «если мужик был женат семь раз и все семь раз громко разводился из-за того, что ходил налево по три раза в день после еды, то есть серьезная вероятность, что восьмой его брак прервется (или не прервется) по той же причине». Потом думаете «ок, надо добавить исключение». Пишете «если бабка девяноста лет в период с пятнадцати до двадцати поменяла пять сотен половых партнеров, после чего вышла замуж и живет с одним чуваком по сей день (уже на кладбище), то вероятнтость, что в восемьдесят девять к ней в очередь выстраивались десятки хуев, довольно мала». Чтоб совсем все встало на свои места добавляете, что человека среднего возраста, в общем, можно пустить спать в свою постель (при наличии желания это сделать, разумеется) и не стоит бояться, что он обосрет вам простынь невзирая на то, что когда он был грудным ребенком — он обосрал и обоссал не одну сотню.

Вот, значит, обложили вы эту прекрасную цитату со всех сторон уточнениями и примерами, исключениями и метафорами и поняли, что текст уже набрал три тысячи знаков. А поскольку люди привыкли, что цитата подается на картинке и состоит из, от силы, сотни символов, вы начинаете сокращать.

Ну, тут способов есть десятки и зависят они как от вашего темперамента, таланта и стиля, так и от того, кому и для чего вы собираетесь текст подать. То есть, если текст должен быть кинут своре псин, чтобы они из-за него грызлись — способ один. Если он предназначен небольшой и теплой компании умных людей — способ другой. Если текст должен превратиться в то, что надо бросить на вентилятор — способ третий.

Но чаще всего вы начинаете сливать прилагательные, а затем уточнения. Затем вы убираете лишние примеры. Выбрасываете метафоры. А потом вы увлекаетесь, и из «если бабка девяноста лет в период с пятнадцати до двадцати поменяла пять сотен половых партнеров, после чего вышла замуж и живет с одним чуваком по сей день (уже на кладбище), то вероятнтость, что в восемьдесят девять к ней в очередь выстраивались хуи, довольно мала» получаете «пятнадцатилетняя шалава не обязательно шалава до гроба», а из «человека среднего возраста, в общем, можно пустить спать в свою постель (при налиции желания это сделать, разумеется) и не стоит бояться, что когда он был грудным ребенком — он обосрал не одну сотню памперсов, пеленок и простынок» получается «не все взрослые ссутся и срутся».

В этот момент вы понимаете, что тонкие смысловые грани стерлись и все условные шестигранники у вас стали цилиндрами (а то и брусками) и что стилистически текст стал напоминать «шершавый язык плаката». И, если у вас остались силы и в бокале еще не пусто, вы пытаетесь найти что-то среднее, какой-то компромисс. А потом вам звонит друг и говорит «мы тут гуляем, а ты чем занят?». И вы думаете «да ну на хуй, идиоты все равно ничего не поймут, а умным и объяснять не надо» и постите цитату без всяких пояснений. Или, если в бокале (и в бутылке) пусто, быстренько пишете «мудаки вы все, чтоб вам пусто, блядь, было» и идете гулять. Или, если у вас нет бокала, но вы японец в красивом кимоно, пишете «от бамбука — бамбук» и, несмотря на то, что изначальный смысл утрачен полностью, идете гулять, наслаждаясь лаконичностью.

И бамбуком.

Вот щас все «больные тренигами и мастер-классами» пиздят про книгу Роберта Саттона «Не работайте с м*даками. И что делать, если они вокруг вас». Я книгу не читал, про автора могу сказать только то, что он, похоже, не мудак (в отличии от 90% читателей его книги), но зато узнал, что одна из моих любимых фраз, вероятнее всего, из этой книги:

«Лучший предсказатель будущего поведения — прошлое поведение».

А больше всего меня бесит, когда люди (в какой-то общей компании, или еще хуй знает какие, в общем — далекие люди, потому что близкие знают о том, что было до открывающей скобки) говорят «кстати, чо ты там написал про […]?». Они честно говорят «я сам текст не читал, только заголовок», а самые охуевшие добавляют «ну ты кратко перескажи». Иногда еще говорят «в чем там суть была?». И у меня реально глаз начинает дергаться и потенциально опасно, если у меня в этот момент в руке вилка. На самом деле, они ничуть не лучше тех, кто спрашивает тебя в каком-то мессенджере, типа «не слышал чо завтра с погодой?» или тех коллег, которые, опять же, пишут, например «Сань, забыл, каким шорткатом делается то-то и то-то?». Объяснять, в чем их похожесть, думаю, не надо — и те, и другие беспардонно ленивые хамы (да-да, а вы думали это я хам, потому что применяю слова «хуй», «блядь» и «ебаный в рот»? хуй вам, в таком случае). Но первые однозначно круче, чем вторые. То есть им вроде как любопытно, «что я там написал», но читать они не умеют, как сегодняшнее большинство, а поэтому, «гражданин автор, сделайте шаг вперед и на доступном народу языке извольте изложить еще раз». И еще раз. И еще. И как назвать таких людей, кроме как бесполезными уебанами, я искренне не знаю. Какой рулеткой измерять их царапающую небо корону я не знаю тоже. Дело тут, кстати, совершенно не в личной обиде, потому что здесь ее нет. Здесь есть раздражение и злость, что очередные 50-120 кг биомассы не делают полезное дело — не удобряют какие-нибудь плантации. Ну или не участвуют в природной пищевой цепочке в качестве корма для личинок мух (also known as «опарыши»). Такие дела.

P. S. У меня прекрасное настроение, а то будете щас как обычно орать, что я злой.

«Ты что же бюрократию разводите? Ты что же, не видите, какого оно цвета? […] а ты что же — номерами здесь жонглируете?»:

Мое любимое — «не могли бы вы писать так, как мне нравится и не писать так, как мне не нравится»:

Я хотел начать с фразы «прошедшая неделя была тяжелой. Я похудел до каких-то, похоже, отрицательных значений, потому что сегодня у меня с пальца свалилось кольцо, которое на него ранее с трудом налезало, и укатилось за шкаф». Потом я вспомнил, что с такой фразы я начинал пост «субботние спайдермены» (https://glazunov.am/blog/saturday-spidermans) и это было в сентябре 2011 года.

Вообще, конечно, ситуацию со спаданием с пальца кольца я представлял себе несколько иначе. Мне должно было быть минимум 97 лет, я должен был всех заебать своим долгожительством и мерзким характером, но около трона, на котором я сижу, костлявый и весь в перстнях, должны постоянно тусоваться всякие наследники, которые должны поднимать с пола перстни, целовать мне руки и нанизывать их обратно, иначе лишу наследства, блять. А я периодически буду утомляться от всего этого и хрипло восклицать «вооооон!», они будут съебываться и сидеть под дверями в мои покои и ждать часами, когда я их пущу вновь.

Ну, перстни я ненавижу пока, да и жест «вооооооон!» мне пока удалось исполнить существенно менее масштабно: когда в ОВИРе меня спросили, что делать с прописанными в моей квартире, я понял, что это он — звездный час, и изобразил жест, приправив его сказанной капс локом фразой «всех! вон!». Жестом я смахнул со стола пару каких-то бумажек, а вербальным капс-локом чуток напугал операционистку. Но лучше так, чем никак, потому что до 97 лет я доживу едва ли.

Зато я вспомнил отличную историю про худобу. Родители одной девочки в глубокое советское время позвали в гости каких-то сверхинтеллигентов, потому что те знали кого-то, кто может дать пиздец как нужную родителям справочку. В квартире жили родители, бабушка и девочка. Девочку дрочили неделю по поводу того, как вести себя за столом, а пролетарской бабушке строго-настрого запретили появляться перед гостями, во избежание. И вот, значит, стол накрыт силами знакомых, «доставания дефицита» и прочих примочек. Девочка ведёт себя идеально, все складывается отлично. Гости отсидели протокольные три часа и стали собираться. И вот, в прихожей стоят одетые гости, родители со взглядом «как нам жаль, что вы уходите» и девочка. И кто-то из гостей говорит одновременно с материнской и отеческой интонацией «Леночка, какая ты все-таки худенькая!». В эту же секунду открывается дверь в комнату бабушки, за косяк хватается костлявая бабкина рука, следом из приоткрытой двери высовывается ее же голова и, оглядев всех присутствующих, выкрикивает «а потому что не жрет нихуя!». Дверь захлопывается, гости падают в обморок, родители делают харакири, девочка хохочет.

Последнее, впрочем, я от себя добавил. Дальше захлопнувшейся двери я эту историю не знаю.

А вот тут (http://armeniangc.com/2018/05/we-are-all-armenian-gfoeller/) написано:

«Став первой страной, принявшей христианство в качестве государственной религии в 301 году н.э., Армения сыграла ключевую роль в эволюции мировой цивилизации».

Сыграла ключевую роль в эволюции мировой цивилизации, Карл!

Дальше совсем нарядно, почти Туркменбашиевская «Рухнама»:

Данные виды искусства и технологии, разработанные в древней Армении, сегодня влияют на жизнь каждого жителя нашей планеты. Тот, кто печет или ест хлеб, производит или пьет вино, использует металлические инструменты или украшения, или носит одежду и обувь, связан с Арменией невидимыми нитями культурного наследия. В этом смысле мы все армяне.

В утренних каментах френд написал:

Кстати, для справки, в Арменни национальность определяется лишь по языку и приверженности к местному образу жизни. Внешность, цвет волос, реальное гражданство и прочее значения не имеют.

И я сразу все понял. Это очень удобный способ, если надо, например Стива Джобса записать в армяне, а какую-нибудь московскую шлюху с оканчивающейся на «ян» фамилией из них выписать. А что, ходила же приписываемая Стиву Джобсу цитата по сети, что типа он «идеально знает армянский». Я, конечно, никогда не верил в эту хуйню, потому что если бы для Стиви армянский был «вторым родным» — он был бы вторым родным в iOS начиная с альфа-версии (ну типа как в Гугле — Серега Брин русский язык по блату чтит и поддерживает начиная с 1865 года), а на айфоне нативная армянская клавиатура появилась только одновременно с укладыванием Стива в могилу. Но не суть. Я всегда думал, что во-вторых национальность это, грубо говоря, язык + культура + образ мышления, но именно во-вторых. Потому что во-первых и в-главных — это вопрос самоидентификации. И если есть какой-то удмурт, который любит Армению и хочет чувствовать себя армянином, запретить ему чувствовать себя таковым никак не получится, даже если он ни одной буквы из армянского алфавита не знает. А если у какого-то удмурта есть при этом капля мозгов, то на критерии, «по которым в Армении определяется национальность» он будет срать.

P. S. Часто в таких случаях вспоминаю слова одного парня (местного армянина до сотого колена), а говорил он так: «если у армянина глаза злые — то я понимаю, что на самом деле он турок».

Пуля, курок, яма.

Вообще, конечно, если бы я был супругой Сурб Николя, я бы обязательно периодически писал отчет, со сколькими из подписчиков и френдов я случайно столкнулся на улице, познакомился, накатил, и обнаружил «плюсодного» прекрасного человека; или сколько таких людей я нашел, когда давал подобный этому клич. И если бы я был супругой Сурб Николя, то я обязательно делился бы именами таких людей под соусом «посева доброго и вечного». Но поскольку я скромный (в это сложно поверить, понимаю) и privacy не просто ценю, а почти сакрально ценю (Поклонские, мироточить!), мир никогда не узнает ни о такой статистике, ни о персоналиях.

P. S. В эпоху ЖЖ (LiveJournal) периодически проводились «жэжовки», отвратительные как по названию, так и по сути — случайные люди, состоящие например в сообществе «Красноярск» встречались в каком-то заведении. Смысла в этом не больше, чем во «встрече выпускников», которые я ненавижу всеми фибрами души, поскольку нет ничего бессмысленнее целевого сбора людей, не объединенных ничем, кроме, например, того, что они десять лет сидели по полдня в одном помещении (ну, кроме митингов). Поэтому когда очередная «жэжовка» проходила параллельно с каким-нибудь нашим гораздо более «камерным» развиртом, мы всегда поднимали бокал за то, чтобы на «жэжующихся» ебнулся бетонный куб. Скажем, двадцать пять метров сечением. Это, между прочим, и есть гуманизм и доброта, а не всякое там «подай нищему».

Вот я обожаю метафоры, часто использую их в работе, как «непосредственно в», так и в разного рода переговорах, нередко захожу далековато, настолько, что смысл метафоры теряется и для меня, и для эээ… «контрагента». Но блять, когда я вижу подобную конструкцию, я сотонею:

Политические предпочтения — это даже не религия — это генетика.

Потому что, во-первых, это не метафора, а долбоебизм. Во-вторых, несчастную генетику заебали тем, что находят ее во всем. В политике, в форме армянского черепа, в пизде.

В общем, если в текстах, написанных не генетиками, слово «генетика» заменить на «ссаные тряпки» (или «турбинные лопатки», или просто «хуйня»), смысл скажет вам спасибо и низко поклонится.