Щас в Гуглтоке мне в результате коротенького диалога сказали «с меня коньяк». Зная натуру сказавшего, я ответил «да с тебя еще и подарок на др, и коньяк, etc. уже успокойся, чтоли». На это мне попытались припаять, что с меня тоже, на что я вполне резонно возразил, что «я не обещал, а ты обещал». И тут вот мне с удивлением сказали «надо взять на вооружение по жизни: не обещал — значит не дам».

Действительно, новая, никому до этого неведомая картинка мира. Если обещал — надо дать, а если не обещал — то можешь, конечно давать, но это будет не более чем одолжение. А можешь спокойно не давать, и угрызения чего бы то ни было не должны мучить тебя даже гипотетически. Меня удивляет, что существуют и даже коптят небо люди, незнакомые с этой простой мыслью.

Я вырос почему-то именно с таким вот бесполезным отростком. Ну то есть для меня слова чего-то весят и должны чего-то стоить. В ряде случаев я охотно поддерживаю мнение, что за базар отвечать надо, порой — жестоко отвечать. Понятно, что тут как всегда есть исключения. Бывают разного рода интриги и специальные уловки, еще бывает ряд ситуаций, в которых нужно быть нечестной сволочью. Еще бывают форс-мажоры.

И все же, если я пообещал что-то хоть немного важному для меня человеку — он это безоговорочно получит. Если я сказал знакомому, что «буду в семь» — то я буду в семь. И проблему неуспевания я буду решать не за счет времени знакомого, а за счет собственных средств — изобретательности для съеба от задерживающих меня обстоятельств, денег на тачки и самолеты, etc. Вчера вот мне помог программер, который ничего мне не был должен и на мой вопрос «пива поставить?» сказал «можно». Это значит только одно — сегодня в 10 утра у него на столе скромно стояли шесть бутылок «Гиннеса» (он конечно может меня проклянуть за выбор, но это уже другой вопрос).

Я не помню, откуда у меня эта цитата, кроме того, она относится больше к печатному тексту, но она очень мне нравится.

«Слово — это поступок. Перенесенные на бумагу, слова перестают быть абстракцией, они становятся знаковым выражением ваших мыслей, чувств, идей. Подобрав слова для описания своего опыта, передачи знаний, изложения отношения к жизни или кредо своей компании, нужно быть готовым ответить за каждое из них».

И дело не в том, что мне хочется коньяку. Моя основная просьба к пиздоболам вовсе не «всегда выполнять то, что они напиздоболили», а просто «не обещать, если не уверен».

Обычно человеку, для того, чтобы понять, что он не отличается ответственностью, достаточно первых пятнадцати лет жизни. И самое простое, что можно научиться делать по прошествии оных — это просто закрывать рот, прежде чем он вымолвит очередное «с меня». А то ведь правда когда-нибудь придется ответить, а это больно бывает.

Днем пил коньяк, к вечеру оказался в компании, в которой менее всего ожидал когда-либо оказаться.

Потом шел в этой же компании по улице, попивая на ходу коньячок «Черный аист» из спижженого в «Золотой лузе» граненого стакана. Нет, даже через 10 минут на −34 губы к стакану не примерзают.

Потом был с подвернувшимся монтажником электросетей. Монтажник подвернулся, потому что в сауне, где я оказался уже в другой компании, сработала противопожарка и стали эвакуировать людей. Это произошло, потому что мне показалось, что печка в парилке очень даже хорошо заменит гриль. Отделался легким испугом и честными глазами: «это не я, оно здесь было».

Когда приехали менты — меня (с монтажником вместе, конечно) уже не было, мы были в «Бобровом логу» — полировались водкой. 3 часа назад таксист довез нас через вееееесь город за 20 рублей, потому что растаял после обращения «с новым годом, мойбрат».

Монтажник прислал эсомэску, что ему сообщили с работы, что он больше не работает монтажником.

А я вообще-то спал, просто посрать проснулся. Вот, пишу из толчка, заодно пытаясь сообразить откуда у меня лишняя тыща и почему она в носке.

Кстати, как правильно произносится «etc»?

Все будет хорошо тогда, когда в бланках направления на УЗИ матки исчезнет строчка «пол», а вовсе не после какой-то там ментовской реформы.

Кондуктор, официант, уборщик, etc — должны быть как хорошая операционная система. То есть — безглючно, тихо работать, не привлекать к себе ни-ка-ко-го внимания до тех пор, пока его не потребуют, быть по-возможности шустрыми и не перегружать систему собою — ибо система, как известно, для прикладных программи. Нужд. Людей. Автобус — для пассажиров, а не для толстожопой поршнеобразной медузы. Кафе — не для любования официантом, а для того, чтоб человек пришел и откушал там. И операционная система не для того, чтобы показывать оповещения системы безопасности, а для того, чтобы в ней можно было почту посмотреть, письмо написать и картинку нарисовать.

Я никогда не забуду единственное место в Красноярске, официанты в котором меня восхищали: это коктейль-бар «Красноярочка», который был при самой дорогой и пафосной гостинице «Красноярск». Фишка была в том, что кухня для ресторана и бара была одна, ценник в баре на порядок ниже, а вот персонал подчинялся одному и тому же директору, которым много лет подряд работала баба*, бывшая практически женщиной-легендой. Стопиисят килограмм, стальная хватка и взгляд в Европу в смысле манер и традиций. Насколько я знаю, ни в одной гостинице города по утрам весь персонал не выстраивался в шеренгу, а в этой — выстраивался. И эта тетка проходила и щелчками выкидывала из смены тех, кто не соответствовал ее собственному стандарту, оставляя только самых-самых.

В итоге, за десяток лет работы там остались только такие официантки, которые знали свое дело. Пока там было так — я заходил туда почти каждый день: кофе попить, поесть. Я ни разу не смог уловить момент, когда меняли пепельницу. Я ни разу не заметил, как из-за моей спины вырастает рука и ставит на стол бокал. Никогда не случалось так, чтобы на столе закончились салфетки, и в эту же секунду там не выросли новые. Официанток эта тетка оставляла не сопливых: лет по тридцать, и это — идеально. Они были как тени, которых не видно и не слышно, пока ты вопросительно не поднял глаза. Тогда они мгновенно материализовывались рядом с тобой. И неважно, полон был зал или нет — выучка была такая, что на скорость и качество обслуживания это не влияло.

Только там можно было не глядя вверх пробурчать под нос «жюльен, лука поменьше, через двадцать минут греческий, тока вместо вилки — ложка, оливок побольше, масло не лить, спрыснуть лимоном». Можно было не бояться, что тебя не расслышали; можно было не сомневаться, что в жюльене будет мало лука, и что греческий принесут ровно через двадцать минут, а не сразу и не через полчаса, и что вилки не будет, а будет ложка. Только там официантки не записывали заказ. Это — дисциплина.

Сегодня же средняя официантка — это «роза», которая пришла не еду тебе наливать, а замуж за тебя выходить. Она сделает так, чтобы любое ее действие было замечено и оценено. «Смотри, я щас поменяю тебе пепельницу и улыбнусь: смотри, какая я красивая!». А если ты не обратил внимание — тебе скажут «Пожалуйста», ставя на стол пепельницу. Какое пожалуйста?! Сгинь, я подумать хочу! Но нет, эта дура делает попытку номер два и приносит тебе пепельницу через три минуты. Задерживаясь еще дольше, двигаясь еще медленнее, улыбаясь еще шире. Она перепутает к собачьим хуям все, что ты заказал, принесет горячее перед холодным, забудет про то, что хлеб ты не просил, зато ложка к супу вполне подошла бы, что лазанью просил соседний стол; но при этом будет продолжать улыбаться и показывать прелести себя любимой.

Кондуктор, официант, уборщик, etc — должны быть как хорошая операционная система. Каждая деталь должна знать свою функцию. Тогда все будет хорошо. Быть обслуживающим персоналом — не стыдно, а круто, но у нас этого пока не понимают.

*Давно-давно, лет десять назад она не взяла меня работать. Прекрасно помню этот момент: мы очень хорошо отсобеседовались, поговорили, она попросила паспорт — переписать данные в договор об испытательном сроке, взяла его в руки и сказала «Как жаль. Но человек, собственный паспорт которого в таком состоянии у меня работать не будет никогда. Всего доброго». Паспорт, к слову, был в отличном состоянии. Знаете, что ей не понравилось? Он был без защитной обложки. Я тогда подумал «какая дура», и только через много лет понял, что иначе — никак.

Запись полностью →

В нашем офисном здании на первом этаже был большой магазин с кафелем. Ну прям очень большой, но он разорился и съехал. Месяца четыре, если подойти к двери магазина, можно увидеть через стекло абсолютно пустой зал, площадью квадратов четыреста, отключенное освещение, отсутствующую вывеску, закрытую на замок дверь и вообще — полное отсутствие признаков жизни. Эти же четыре месяца я, выходя курить, обязательно вижу тетеньку/дяденьку, которые подходят к двери пешком и начинают, прекрасно видя что за ней, трясти и дергать ее. И, когда после сороковой попытки дверь не поддается, они оборачиваются и удивленно спрашивают курящего меня «А что, магазин закрыт?». Нет, блять, все ушли на обед и забрали с собой триста тонн кафеля и стенды под мышкой унесли, щас вернутся уже.

Я сразу вспоминаю себя, когда я много лет назад работал продавцом цветов в одном из самых крутых павильонов в центре города. Я гибнул за металл и часто работал часов до двух ночи, а потом оставался там спать, чтобы утром открыться часов в шесть и срубить первое бабло. Так вот, пока я спал, в закрытом павильоне с опущенными жалюзи, выключенным светом и табличкой «Закрыто» — за ночь туда долбились раз десять. Когда у меня было особенно хорошее настроение — я открывал и вежливо осведомлялся «Какого хуя?!». И люди удивлялись: «Да я цветов купить. А что, закрыто чтоли?». Я бы меньше удивлялся, если бы они спрашивали «Как пройти в библиотеку?» — ничто человеческое никому не чуждо; но факт того, что им непонятно, что тут_щас_закрыто — повергал меня в полный шок.

Чувак, тока что ломившийся в дверь пустого зала бывшего «Элит-строя» надеялся, что разверзнется стена и ему вынесут на подносах кафель? Баба, видевшая как он обреченно выслушал мое пояснение, что «магазина тут больше нет» подергала на всякий случай дверь. Она что, уверена, что «Элит-строй» самовоспроизведется сию секунду ради нее? Слепоглухонемые безмозглые овощи.

Хотя, начну с закрытий. Позавчера Валера рассказал мне, как его коллега говорил по телефону с провайдером, и объясняя ему, как добраться до его дома употребил фразу: «Что касается подъезда — он третий». Поняли?! Не, ну прикиньте! «Что касается подъезда — он третий». «Что касается подъезда — он третий». «Что касается подъезда — он третий». «Что касается подъезда — он третий». Бляяяяяяяяяяять!

Я пребывал в восторге не меньше получаса, ну и в итоге решил, что этот оборот должен обойти мир и всех обделать счастьем. Потому что это ведь просто революция какая-то!

А вчера, бухая с Витенькой и Анной мы пришли к выводу, что фраза великолепна, но можно сделать ее еще немножечко получше. Что-то вроде конфликта хорошего с лучшим родилось у нас через стол, понимаете? Одно хорошо, но вот второе все-таки еще немного получше. Мы решили, что фразе надо «добавить лаку классики». Теперь, отвечая на вопрос о подъезде, скажем, надо говорить так: «Что до подъезда — он третий». В результате с утра я получил от Анны смску: «Что до похмелья — его нет!».

Теперь об открытиях. Раз уж речь зашла о речах, я хочу сказать всем (вы же тоже не знали, да же?) что пончо — это не то, которое висит на жопе у лошади. На жопе у лошади висит попона и иногда повисает говно, а пончо — это когда берешь любую тряпку, например — штору, или скатерть, делаешь в ей дыру под голову и надеваешь. Вот эта хуита — и есть пончо. Так-то, тупицы!

Как же меня бесит, когда в тачке на приборной панели налеплены иконы! Веруешь? Засунь икону подальше, не показывай ее всем подряд, не опошляй. Я забил в Гугл «иконы в машинах». Ебануться, десятки форумов! Дебилы всех мастей сидят и всерьез думают, какой из кусочков пластика в машину вешать можно, а какой нет.

В машине обязательно должны быть иконы Господа Иисуса Христа — нашего Спасителя, Богородицы — первой нашей Заступницы, святителя Николая Чудотворца, который всегда был особым покровителем путешествующих, святого — своего небесного покровителя, имя которого носишь.

Эту хуету несет нам Диакон Алексий Степанов, клирик Благовещенского собора г. Павлодара.

Дьякон, побойтесь бога и не учите детей дурному! Личные талисманы, которые возникли благодаря какой-то истории — это круто. Скажем, когда друг, взрослый и здоровый дядя, носит в кармане носочек своей годовалой дочки, из которого она выросла, потому что «он такой маленький и такой милый» — это прекрасно, ценно и искренне. Но когда тупорылый еблан клеит на приборную панель икону, не зная кто на ней, только потому что «у всех есть» — меня реально тошнит.

Вот скажите мне, когда человек на морозе пердит — почему у него из жопы пар не идет? Ну не верю я, что никто из идущих по улице и стоящих на остановке не бздит. Или зимой люди этого не делают?

Когда мне было пять лет, и я еще думал что талоны на питание — это такие штуки, похожие на красивые синие кувшины и не верил маме, что это обычные сраные бумажки, мы решили поехать на базар. Потому что там продавали то, чего не давали по талонам. Вышили мы из дома, а дом у нас, к слову, девять подъездов шириной и девять этажей высотой. Это я точно знаю, потому что одно время люк на крышу был только в девятом подъезде открыт.

Ну так вот, вышли мы из своего четвертого подъезда, и пошли налево. И в это же время из пятого подъезда выпорхнула бабка. Не то чтобы как мотылек, но весьма быстро. То есть не то, чтобы быстро, но пока мы шли от четвертого подъезда до пятого, она вынесла одну из своих ног за порог. Пока мы шли от пятого до седьмого, она, держась за стенку, сделала еще полтора шага и оперлась об забор передохнуть. Я еще подумал «наверное просто не спешит никуда, молодец». Но мне стало интересно и я вертел башкой вплоть до угла дома, а мама выдавала мне подзатыльники. В общем доехали мы до базара, купили какого-то тухлого мяса, и даже того, которое всему голова, и, часа через полтора приехали домой.

И понимаете что, мы встретили вконец утомленную бабку на углу дома (она за него держалась), и тогда я все понял. Она шла за пенсией в соседний дом! На почту! За два часа она прошла четыре подъезда, облилась потом, устала, и дошла до угла. Какая мораль? Да никакой, просто пиздец.

А еще как-то раз я бежал за сигаретами (еще для мамы, потому что мне было восемь и я не курил), и возле магазина сидели дедки и бабки, торговали всякой порослью с огородов. А времена были хорошие, ну, начало девяностых, одним словом. И вот иду я мимо дедков, и вижу, подходит к одному из них браток, и говорит что-то вроде «давай бабки, пердак!». Пердак что-то застенчиво шамкает беззубьем, а браток не долго думая достает газовый баллончег, и пшыкает дедку в мурло. Дедок, думая и того меньше, достает кусок семейников из кармана, вытирает мурло, так, знаете, как бы кручинясь, и, прошамкав «на фронте в нас еще не так стреляли» со всей дури пиздит братка тростью в ебло. Браток в ахуе улетучивается, а дедок поворачивается к сидящей рядом бабке и так, кокетливо говорит «А есть ведь еще порох-то, Михаллна, ать?!»

А еще, примерно в то же время, у меня был друг из двора (был — потому что я никогда не дружил со шпаной во дворе, потому что когда мне было пять у меня обманом за помидорку угнали велик, и я затаил обиду), и я ходил к нему в гости играть на приставке. И вот иду я как-то к нему в гости, радостный — солнышко в глаз, с ранетками в кармане, ебло в грязи, и прям на входе в подъезд меня нагоняет его бабка. И говорит так, спокойно и печально «пропусти сынок, с кем не бывает», и лихо отодвинув меня от двери прошмыгивает вперед. А я смотрю на ее поднимающийся вверх силуэт и костлявые ноги, и вижу, что по ним скатываются лепехи из говна. Обосралась. И правда, с кем не бывает. Но тогда я был принципиальным, и подумал «зачем мне друг с обосраной бабкой, пусть даже она и вкусные пирожки делает», и больше у меня не было друга со двора.

Это потом я стал непринципиальным в смысле всякого говнеца, потому что мама рассказала мне, что когда меня взяли в ясли — я в первый день обосрался три раза, и вечером нянька вынесла маме три свернутых в рулончики пеленки с начинкою и, гордо и торжественно обведя глазами других мамаш изрекла «Вот вам от вашего сыночка. Подааааарочек!». А до того я думал что срать — это не по мне и что к говну всякого рода я не имею отношения.

«Я это к тому, что вот невыносимая Ниношка наваяла по сути верный, но, как всегда, хамский пост в профильно-девичьем сообществе. В ответ на который даже некоторые адекватные люди разразились ариями на тему «упаси Господи меня попасть к такому врачу, как вы». И вот тут я изумилась.

Граждане, а вот как вы совмещаете любовь к сериалу про сосредоточие хамства доктора Хауса с убежденностью, что в реальной жизни врач должен быть прекрасным, любящим вас и ваш триппер человеком, с услужливостью взятого из деревни приказчика? И вот вы когда к врачу попадаете — вы действительно думаете, насколько он вежлив там или комфортен для вас,, а не насколько он профессионален? (…) Вам вообще не приходило в голову, что талантливые люди обычно гондоны невыносимые? Можно быть бездарем и невыносимым гондоном, не вопрос. Но быть талантом и не быть при этом так или иначе невыносимым гондоном — невозможно. Не знаю, почему. Если кто объяснит — буду рада.

Я это, собственно, к чему. Меня поразило количество людей, готовых отказаться от неприятного человека в пользу приятного, не задумываясь о профессионализме, даже тогда, когда речь идет о здоровье, а в Ниношином случае — о жизни, потому что Ниноша онколог. (…) Выбирая адвоката, юриста, подчиненного, страховую компанию, партнеров, врача не по объективно-профессиональным критериям, а по степени лучезарности обращенной к вам улыбки, вы рискуете оказаться с голой жопой, с голой жопой, с голой жопой, с голой жопой, с голой жопой и мертвым».